— Я люблю тебя, — сказал он мне в губы, а я задрожала.
— Я тоже тебя люблю.
Мы любили друг друга в эту ночь особенно. Не отчаянно, как после заданий, и неосторожно, как в первые разы. Мы любили так, будто наконец разрешили себе это. Полностью. Без остатка.
Гектор входил в меня медленно, глубоко, глядя в глаза. Я обхватила его ногами, прижимая ближе. Каждый толчок отдавался где-то внутри, где раньше жили только усталость и страх. Теперь там было тепло.
— Не останавливайся… — шептала я. — Не останавливайся, пожалуйста.
Он не останавливался. Двигался в том ритме, который мы уже научились чувствовать друг друга вместе. Когда я кончила, то простонала, вцепившись ему в плечи, и прошептала его настоящее имя, и то, которым звала его в мыслях.
Это было так невероятно, жить вот так и никого не бояться, быть с любимым мужчиной и заниматься сексом.
— Переезд, — сказал Гектор вдруг тихо через несколько минут. — Можно остаться, но дом нужен больше. Или в другое место. Где Лотте будет хорошо. Где нам всем быдет хорошо.
Я улыбнулась в темноте.
— Можно. Главное — мы вместе.
Мы говорили о будущем, лежа в постели, на нас никто не охотился, и не осталось врагов. Это было странно и очень правильно.
— Брак? — спросил он вдруг.
Я подняла голову.
— Ты серьезно?
— Серьезно. Не сейчас. Когда будешь готова. Когда Лотта привыкнет.
Я долго смотрела на него. Потом поцеловала.
— Да. Я хочу.
Мы снова поцеловались. Страсть вернулась, но теперь в ней было больше тепла, чем огня. Мы любили друг друга еще раз, спокойно, глубоко, будто подтверждая сказанное словами.
Когда все закончилось, я лежала у него на груди и думала, что семь лет ада стоили того, чтобы в итоге оказаться здесь.
— Спокойной ночи, Герман, — прошептала я.
— Спокойной ночи, Нора.
Уснула с его рукой на своей талии. С пониманием того, что у нас есть будущее, как у нормальных людей. Что у нас все получится, что мы заслужили это и никому у нас этого не отнять.
Глава 38
*Гектор*
Утро было серым и тихим — типичный норвежский ноябрь.
Лотта подошла ко мне после завтрака, когда Нора еще мыла посуду. Встала рядом, посмотрела снизу вверх своим серьезным, оценивающим взглядом.
— Пойдем гулять. Только ты и я.
Я кивнул без вопросов. Я уже понял: когда Лотта так говорит, это не просьба. Это проверка. Нора обернулась от раковины. В ее глазах мелькнуло беспокойство, но она ничего не сказала. Только слегка улыбнулась мне краем губ — мол, удачи.
Мы вышли вдвоем. Лотта надела свою красную куртку и шапку, которая постоянно сползала на глаза. Я шел рядом, руки в карманах. Воздух был холодный, сырой, пах хвоей и мокрой землей.
Сначала она молчала. Просто шла по тропинке между голыми деревьями. Потом остановилась у старого деревянного мостика через маленький ручей.
— Ты любишь мою маму? — спросила прямо, без подготовки.
Я посмотрел на нее. Восемь лет, а вопросы как у взрослого.
— Да. Очень.
— Почему?
Я подумал, прежде чем ответить. С ней нельзя было врать или говорить красиво.
— Потому что она сильная. Потому что она прошла через очень тяжелые вещи и не сломалась. Потому что с ней я чувствую себя… человеком. Не только тем, кем был раньше.
Лотта кивнула, будто взвешивала ответ.
— А раньше ты был кем?
— Человеком, который решал проблемы силой. Который жил один и думал, что так и надо.
— А теперь?
— Теперь я хочу жить с вами. С тобой и с мамой.
Она снова кивнула. Мы пошли дальше. Мостик скрипел под ногами.
— Ты будешь жить с нами всегда?
— Если вы обе этого захотите — да.
— А если я не захочу?
Я остановился, посмотрел на нее честно.
— Тогда я не буду. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо в своем доме.
Лотта долго смотрела на меня. Потом пошла дальше.
— Папа тоже говорил, что любит маму. А потом уехал и забрал меня.
Ее голос был ровным, но я услышал в нем старую боль.
— Я знаю, — сказал тихо. — Твоя мама рассказала.
— Ты тоже можешь так сделать?
— Нет. Я не сделаю.
— Почему я должна тебе верить?
— Потому что я не обещаю. Я просто делаю — каждый день. Если через год ты все еще будешь думать, что я вру — я уйду.
— А у меня будет братик? Или сестренка? — остановилась, пнула носком ботинка камень. Вопрос застал меня врасплох. Я не сразу нашел слова.