— Мы с мамой об этом еще не говорили. Но если когда-нибудь будет, то я буду рад. Особенно сестренке. Чтобы у тебя была младшая сестра, которую можно будет защищать.
Лотта впервые улыбнулась за всю прогулку.
— Я тоже хочу сестренку. Братиков много, а сестренка одна.
Мы дошли до небольшого холма, сели на мокрую скамейку. Лотта сняла шапку, волосы растрепались.
— Почему ты не скучаешь по папе? — спросил сам. Решил, что честность должна быть в обе стороны.
Девочка пожала плечами.
— Скучаю иногда. Но он… он всегда говорил «потом». Потом приеду, потом поиграем, потом все будет хорошо. Часто уезжал в командировки. А потом не было, я устала ждать.
Я молчал, не знал, что сказать. Просто сидел рядом.
— Ты тоже будешь говорить «потом»? — спросила она тихо.
— Нет. Я буду говорить «сейчас». Или «завтра». Но не «потом».
Лотта долго смотрела на ручей внизу, потом повернулась ко мне.
— Ты подходишь, — сказала просто. — Маме с тобой лучше. Она улыбается по-настоящему. И… я не против, если ты останешься.
Я почувствовал, как внутри что-то теплое и тяжелое одновременно встало на место.
— Спасибо, — сказал я. — Это очень важно для меня.
— Пойдем домой. Мама, наверное, уже волнуется, — Лотта кивнула, будто закрыла вопрос. Надела шапку.
Мы шли обратно молча, но молчание было другим. Не проверочным. Спокойным. У калитки Лотта вдруг остановилась.
— Только если у меня будет сестренка, назовете ее как-нибудь красиво. Не как меня.
— Договорились, — я улыбнулся.
Когда мы вошли в дом, Нора стояла в коридоре. По ее глазам я понял, что она слышала последнюю часть и смотрела на меня так, будто видела впервые. В ее глазах было все сразу: благодарность, любовь, облегчение и удивление.
Лотта прошла мимо нас наверх, бросив на ходу:
— Я в комнату. Не мешайте.
Нора подошла ко мне, молча обняла, я обнял ее в ответ, прижал к себе.
— Что она сказала? — прошептала Нора мне в плечо.
— Что я подхожу.
— Это хорошо.
— Это отлично. А еще про имя для сестры, чтобы оно было красивое.
— Да, это я слышала.
— Как думаешь, справимся?
— Надо постараться.
А потом мы стояли долго без слов, просто держали друг друга. За эти недели мы научились, что иногда самые важные вещи не нужно говорить вслух.
— Я люблю тебя, — сказала Нора.
— Я тебя тоже.
В этот момент я понял окончательно: я дома. Не в стране, не в доме. А здесь. С этими двумя.
Глава 39
*Нора*
Сидела в маленьком кабинете врача уже двадцать минут и не могла встать. В руках была тонкая бумажка с результатами анализа.
Две строчки. Все, что нужно было знать.
Беременна.
Слово крутилось в голове, как будто я услышала его впервые. Хотя восемь лет назад я уже проходила через это — тогда было все иначе: радость, страх, надежда и Адам рядом.
Сейчас — другое все. Другая я, другой мужчина, другая жизнь которую мы только начали строить из того, что осталось после долгих лет, когда у нас не было ничего кроме выживания.
Я боялась.
Руки держали бумажку и слегка дрожали, я заметила это и подумала, что давно не замечала у себя дрожащих рук. Разучилась. Семь лет приучала себя к тому, что руки должны быть ровными в любой ситуации.
Над ноутбуком, над аптечкой, над оружием, которое взяла первый и последний раз в жизни. Ровные всегда. Сейчас дрожали.
Боялась, что это слишком рано. Что мы только начали — дом, Лотта, которая наконец привыкла к нам троим и перестала смотреть на Гектора как на явление, требующее дополнительного изучения.
Работа, которую я нашла, настоящая, без прикрытий и двойного дна. Жизнь, которая только стала похожа на жизнь, а не на операцию с неизвестным финалом. А теперь снова все изменится.
Но одновременно, и это было странным, я не могла найти рациональное объяснение этому, — внутри разливалось что-то теплое. Почти болезненное в своей силе.
Еще один человек. Еще одна жизнь — наша с ним, рожденная не из страха и не из принуждения, а из того, что случилось между нами в лесном доме, за которым была река, и на кухне в норвежском доме, когда Лотта спала наверху, и все было неправильным и правильным одновременно.
Представляла, как расскажу Гектору.
Как он замрет, это я знала точно, он всегда замирает на секунду перед тем, как ответить на что-то важное. Секунда тишины, голова работает, лицо ровное. Потом — что? Я не знала, что потом, и именно это пугало больше всего остального.
Не реакция сама по себе. А то, что он может почувствовать себя загнанным в угол.