Я проснулась в семь без будильника.
Лежала несколько секунд, смотрела в потолок, было тихо. Не сразу вспомнила где. Потом вспомнила и сразу встала, потому что лежать без дела я не умею, это еще одна привычка, от которой не избавиться.
Ванная, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в маленькое треснутое зеркало в углу. Темные круги под глазами, волосы выбились из узла, заправила их обратно, аккуратно, как делаю каждое утро, потом еще раз посмотрела на себя.
Все хорошо. Нет. Сегодня не эта фраза.
Сегодня я просто смотрела на свое лицо и думала: это лицо человека, который семь лет ждал и дождался. Выглядит именно так. Нормально выглядит.
На кухне нашла растворимый кофе, кто-то оставил, или он положил специально, я не стала думать об этом. Включила чайник, открыла ноутбук. Зашифрованная папка.
Инвентаризация, как каждое утро. Все на месте: схемы, счета, копии документов, переписка. Тридцать четыре гигабайта чужих преступлений, собранных методично, аккуратно, без спешки. Семь лет.
Я смотрела на папку и думала: завтра все это начнет двигаться. Не как все это время накапливалось, складывалось и ждало, а быстро и необратимо.
Чайник закипел. Я налила кофе, закрыла ноутбук. Подошла к окну.
Двор-колодец внизу был пустым, рано еще, семь утра. Серое небо, голые ветки дерева у стены, мокрый асфальт. Обычный двор обычного города, которому нет дела до того, что происходит за чужими окнами.
Никогда нет дела. В этом есть что-то правильное.
Я пила кофе и смотрела в серое небо. Думала о нем — и не потому, что хотела, просто он там был, в этих мыслях, без спроса. Вопрос, который он не задал вслух в машине, но который был, я чувствовала.
Почему ты мне доверяешь?
Он не спросил, потому что уже знал ответ, что я не доверяю, я использую. Разница небольшая, но она есть, и он ее понимал, это было видно по тому, как он принял это без возражений. Без обиды, без уточнений.
Просто принял как рабочее условие. Это был правильный человек. Неудобный. Опасный. Непредсказуемый ровно настолько, чтобы держать в тонусе.
Но правильный.
Допила кофе, поставила чашку в раковину, вернулась к столу. До десяти было еще три часа. Открыла ноутбук, нашла нужный файл, схема первого узла, тот, с которого нужно начинать, если хочешь, чтобы все остальное рухнуло правильно, в нужной последовательности, без лишнего шума.
Начала работать. Это я умею — работать в тишине, в чужом месте, за семь лет это стало единственным, что оставалось неизменным. Места были разные. Работа всегда одна.
В 10:00 я закрыла ноутбук и встала. Гектор найдет меня, сам сказал, значит, нужно ждать. Я умею ждать.
Хуже получается не думать о том, что будет, если что-то пойдет не так. Что будет с Лоттой? Что будет с архивом? Что будет с тремя неделями, которые он назвал так уверенно?
Но это тоже правило: не думать о том, что нельзя контролировать.
Глава 5
*Гектор*
Пришел в 10:02.
Это не опоздание, это была проверка. Два лишних часа я провел в машине в трех кварталах от дома, менял позицию дважды, смотрел. Никого. Либо чисто, либо очень хорошо, но такой уровень слежки за конспиративной квартирой потребовал бы ресурсов, которых у Верховского здесь нет. Пока нет.
Нора открыла дверь раньше, чем я постучал. Слышала шаги на лестнице, запомнила мою походку за одну ночь.
— Есть кофе.
— Нет, не нужно.
Прошел в комнату, она аккуратно в сторону, экраном вниз убрала со стола ноутбук. Автоматическое движение человека, который привык, что на экран смотрят чужие глаза. Я сел на стул, она на край кровати напротив. Правильное расстояние.
— Начнем с карты.
Нора кивнула, открыла ноутбук, развернула ко мне. На экране была схема, я смотрел несколько секунд. Сложно. Многоуровнево. Семь лет работы выглядели именно так: как паутина, в которой каждая нить держит несколько других, и не сразу понятно, где центр.
— Объясни структуру. Не детали. Скелет.
Она объясняла десять минут. Говорила ровно, без лишних слов: три уровня, девять узловых точек, четыре человека, которые знают все, остальные знают только свое.
Верховский наверху, но не напрямую — через Данна. Данн держит финансовые потоки. Кравцов-старший держит связь с государственными структурами, его подписи легализуют все, что нужно легализовать.
Я слушал и одновременно думал о последовательности.
— Если убрать Данна первым, то Верховский успеет заблокировать счета.
— Знаю. Но Данн не первый, — Нора указала на схеме точку в стороне. — Здесь. Логистик среднего звена, Прохоров. Через него идут все внутренние коммуникации между уровнями. Если он исчезает, то у них три, максимум четыре дня, прежде чем они поймут, что потеряли связность. За это время я запускаю финансовый механизм.