Деревенщина издает одно единственное, слегка натянутое:
- Ха!
Смехом тут и не пахло. Она бросает сумки в углу, взбирается по лестнице и плюхается на верхнюю койку.
- Надо было догадаться, что ты ни разу не была в космосе.
Я хмурюсь. Она меня провоцирует, но этого недостаточно, чтобы я подняла голову с подушки. Хотя нет, вру - достаточно.
- Я была в космосе.
Она качает головой.
- Неа. Я бы поставила деньги на то, что ты ни разу не улетала с Илофта.
Я закатываю глаза.
- Я с Горизанта.
Заниб качает головой.
- Твоя мать с Горизанта. А ты переехала сюда, когда тебе было, сколько, двенадцать?
- Восемь.
- По акценту слышно.
- Но это же был долгий перелет.
- Один перелет в детстве - не то же самое, что бороздить космос всю жизнь. Не ссы, целочка, я буду нежной.
Я цокаю языком и смотрю на свой планшет. У меня осталось около восемнадцати часов, чтобы оправдать все мои громкие обещания. И все же системы канализации и водоснабжения древних колонизационных кораблей еще никогда не казались мне такими скучными.
- Я же сказала, я в этом плане не девственница, - говорю я, сдерживая желание выключить планшет.
- М-м-м, - мычит она. - Наверное, поэтому ты задираешь свою соседку. Первое правило космоса - не задирай соседку. Особенно когда она знает то, чего не знаешь ты. Но не волнуйся, целочка, я тебя быстро поднатаскаю.
Я фыркаю.
- И что ты сделаешь? Изобьешь меня? Украдешь мои ботинки?
- Нет.
Теперь мне стало любопытно. Она сидит там, наверху, нахально болтая ногой, согнутой в колене.
- Что?
Я смотрю на нее. Она листает что-то на своем планшете. Игнорирует меня.
- А, игнор.
Она улыбается и наконец смотрит на меня сверху вниз.
- Не волнуйся, салага. Я никогда не буду тебя игнорировать. Я знаю, как важно, чтобы соседка была довольна. Это кодекс космоса. М-м... кстати: ты голодна?
Мой желудок не выдает меня предательским урчанием, но, как и всегда, когда я много часов сосредоточена на работе, я настолько забываю о своих физических потребностях, что голод и усталость обрушиваются на меня разом, как удар кирпичом. Однажды, в архивах Илофта, сразу после бакалавриата, я залипла на головидео, где вскрывали пузыри при болезни Шоггот-Юг, и не заметила, как мне захотелось по-маленькому, пока чуть не обмочила штаны. Не обмочила, но дальше угла с периодикой я не добежала. Потом свалила все на бездомных, и мне было стыдно, потому что на самом деле я не против, чтобы бездомные спали в архивах, а после того случая это запретили.
Но я отвлеклась. Конечно я была голодна. Чертовски голодна.
- Какие будут предложения?
Заниб плюхается на сиденье рядом со мной, а не напротив. Ясно. Она из этой породы. Я смотрю на нее, пытаясь телепатически убедить ее сесть на нормальное место - напротив, - но она не двигается.
Ее поднос ломится от калорий. Она опрокидывает маленькую бумажную чашечку с маслом на огромный стейк рибай. Жареные яйца сбивают меня с толку - к какому, интересно, приему пищи она относит эту еду? Миска с густыми взбитыми сливками и клубникой только усугубляет эту неопределенность.
Прежде чем начать есть, она бросает взгляд на мой поднос, цокает языком и качает головой.
- Бедная целочка. Я же говорила - ешь свежее, пока есть возможность. Этой сушеной дряни у тебя будет полно, когда она останется единственным, что есть на борту.
Я пожимаю плечами и мешаю свою лапшу. Рамен - это то, к чему я привыкла, и это то, что я ем.
- У меня нет... - я хватаю ее чек и поворачиваю к себе. - Твою ж мать!
Она молниеносно выхватывает чек у меня.
- Я не трачусь на всякую ерунду. Но вкусно похавать изредка люблю.
Ее тело не противоречит. У нее спортивная фигура. Я представляю, как мы занимаемся сексом. Мне интересно, захотела бы она такого заморыша-интеллектуалку, как я. Может, если рейс будет достаточно долгим... И это возвращает меня к утерянной мысли.
- Ну так вот, у меня нет двадцати пяти жетонов на столовскую еду, и кроме того, я знаю из надежных источников, что миссия продлится всего около двадцати четырех часов. Два дня туда и обратно. Не так уж и плохо.
Заниб фыркает и оглядывает столовую. Даже несмотря на то, что она пуста, соседка демонстративно дважды крутит головой из стороны в сторону.
- Не время в пути тебя должно волновать, целочка. Я знаю это из еще более надежных источников.
Я засовываю в рот кусок чего-то зеленого, когда-то бывшего овощем.