- Э-э... каждый... Модуль функционален. Как убежище. В случае необходимости. Цель, конечно, в том, чтобы... в конечном итоге разобрать Модуль и использовать его как сырье для строительства города. В идеале вы садитесь там, где есть лес. Если нет - поможет Модуль. В идеале там пригодный для дыхания воздух. Если нет - опять же всегда можно остаться в Модуле. Не идеально, но, э-э...
Я замолкаю. В голове пустота. Я долго выдыхаю воздух сквозь зубы. Я потеряла их. Ну, не то, чтобы потеряла. На самом деле, наоборот. Они все смотрят на меня, будто буравят лазерами, как стервятники, чующие слабую добычу, которая вот-вот станет падалью. Достаточно одного насмешливого комментария - и я стану посмешищем на все плавание, если не на всю карьеру. И я вижу, как на губах Дианы появляется ответ.
Только Заниб, кажется, волнуется за меня, подбадривает, шевелит губами, но черт возьми, я не могу понять что. Может, что-то конкретное. Может, просто "продолжай". Или "садись". Если я сяду сейчас, я проиграю или выиграю?
Я слышу, как директор набирает воздух в легкие, готовясь произнести сокрушительную реплику, которая уничтожит меня и лишит не только гордости, но и бонуса. Но вместо слов воздух внезапно наполняется жужжащим сигналом тревоги по интеркому.
7
Хелена мгновенно вскакивает. Она хватает коммуникационное устройство с переборки - аналоговый раритет, который держат в этих кабинетах исключительно для того, чтобы служба безопасности чувствовала себя увереннее - и начинает кричать.
- Какого черта там происходит?!!
Мы съеживаемся и замираем, вжимая головы в плечи, ловя каждый звук в промежутках между оглушающими монотонными завываниями аварийной сирены.
Хелена вешает трубку. Ее взгляд устремлен в какую-то далекую точку, которую она не может видеть сквозь десять рядов переборок. Она нажимает несколько кнопок на телефоне, и сирены замолкают. Она опускается на колени рядом с директором, и они обмениваются лихорадочным шепотом, который никто из нас не может разобрать, как бы мы ни старались.
Хелена кивает, встает и указывает на двух своих офицеров - те поднимаются и выходят за ней. Как сурки, мы все одновременно поворачиваем головы к шлюзу, слыша, как она и ее головорезы запечатывают его за собой.
- Приношу извинения, леди, но глава службы безопасности уведомила меня, что пока мы будем в наибольшей безопасности здесь, по крайней мере на время чрезвычайной ситуации. Боюсь, мне придется вести переговоры с нарушителями. Те из вас, кто хотел бы уйти, но не может из-за чрезвычайной ситуации... пожалуйста, не стесняйтесь подать жалобу в отдел по равным возможностям или в профсоюз после окончания инцидента.
Ей не нужно добавлять очевидное "или заткнитесь на хрен". Когда она нажимает кнопку в третий раз за день, даже те женщины, которые раньше покидали комнату из-за индивидуальных причин, завороженно смотрят на экран. Ниа, кажется, ждала, когда мы восстановим связь. Ее и так обнаженные зубы выставлены на показ - мускулатура лица предполагает, что это зловещий оскал, но без нормальной кожи невозможно определить точно.
Ниа держит картофелечистку, заточенную до мононитей, у горла нашего шеф-повара. Та дрожит в своем белом халате, мокрое пятно в паху, слезы шариками отрываются от глаз и уплывают в невесомости, выдавая истинную степень ее паники. Тем не менее, она не двигается в руках безкожей.
- Делила, - спокойно говорит директор, - вы в порядке?
- Не сказала бы, что я в порядке, госпожа директор, - почти взвизгивает повариха.
- Я не хочу, чтобы вы волновались. Я хочу, чтобы вы расслабились. Вы будете...
Что бы там Диана ни собиралась пообещать поварихе, это уже не имело значения, потому что Ниа решила, что та будет очищенной морковкой. Одним неторопливым, выверенным движением она сдирает кожу с шеи Делилы: сначала снизу слева направо вверх, затем снизу справа налево вверх, образуя на ее шее гротескный красный "X". Из перерезанной сонной артерии начинает бить кровь, в невесомости она расплывается бесформенными шарами, как мыльные пузыри, с которыми играется ребенок. Ниа сует шею поварихи прямо в камеру, превращая наш обзор в буквально розовый мир.
Ниа ждет, пока кровь и ошметки уплывут от объектива, и только потом отпускает безжизненное, обескровленное тело поварихи. Делила безжизненно уплывает на задний план, а шарики ее крови продолжают кружиться друг вокруг друга.
- Вы что-то хотели сказать, госпожа директор?
Безкожие за ее спиной разражаются жутким хором висельного смеха. Они звучат ровно так, как выглядят - упыри, глумящиеся над ужасной судьбой нашего повара.