- Есть время принять душ?
- Как сильно ты меня любишь, целочка?
Я смотрю в ее глаза. В них сияет радость, товарищество. На мгновение я задумываюсь, не испытывает ли она ко мне влечения. Может, мы "быстрые друзья", но я слышала слишком много историй о космических волках, чтобы думать, что это нечто большее. Слишком рано позволять очередной космической страннице разбить мое сердце.
Но я забегаю вперед, правда? Это все проекция.
- Я люблю тебя больше всего на свете. Больше жизни.
- Продолжай, - говорит она с кивком, делая жест руками, как будто раскатывает пиццу.
- Больше, чем бокал вина на белом песчаном пляже. Больше, чем лапшу рамен. Больше, чем мой бонус.
Заниб кривит губы в улыбке и пожимает плечами.
- Ладно. Тогда я разбудила тебя как раз вовремя. Если, конечно, ты рассчитываешь на суровый космически-волчий душ, а не гребаный илофтский, станционно-кроличий, аспирантский. И я даже приберегла для тебя немного теплой воды.
Я хватаю полотенце и вскакиваю на ноги. Она целует меня в щеку, когда я спешу в кабинку, что никак не помогает мне разобраться в моем византийском лабиринте раздражающих чувств.
У меня нет возможности принимать дерьмовый станционно-кроличий душ, потому что кабинка начинает не очень нежно напоминать мне, что моя дневная норма воды заканчивается, а затем начинает обратный отсчет красными мигающими цифрами. Но шутка про "теплую" была всего лишь шуткой. Система рециркуляции воды - неотъемлемая часть системы охлаждения "Боргвардта", и на рабочем месте такого размера недостатка в нагревательных элементах нет, так что горячая вода никогда не бывает проблемой. На самом деле, когда нам нужна холодная вода, трубы на короткое время выводятся в космос, чтобы остудить ее.
Мы возвращаемся в конференц-зал, ожидая (или, по крайней мере, я ожидала - не знаю, что думала Заниб с ее многолетним опытом) увидеть разрушенный шлюз. Хелена либо действовала с хирургической точностью консервным ножом, либо просто имитировала большую часть этого маленького театрального спектакля, чем я предполагала, потому что уборщица, согнувшись, заканчивает смазывать петли шлюза. Похоже, он снова на сто процентов исправен.
- Простите, леди, - говорит уборщица, пятясь назад, - не хотела вам мешать.
- Ты не мешаешь, - смеюсь я, взглянув на нашивку с именем на ее комбинезоне, - Иден, и не расшаркивайся так, мы никто - мелкие сошки.
Заниб игриво толкает меня головой в дверной косяк. Если бы она застала меня врасплох, я приложилась бы довольно чувствительно, но она тут же ослабляет удар. Я всего лишь слегка стукаюсь головой. Любовный шлепок?
- Это что еще за "мы"? У тебя там что, мышь в кармане?
- Мы. Ты и я.
- Говори за себя, новенькая. Я здесь самая, мать вашу, важная.
Иден, не сдержавшись, фыркает, затем быстро прикрывает рот, чтобы я не видела, что она смеется надо мной. Все уборщицы, которых я знаю на Илофте, либо такие: вежливые до невозможности, будто я представитель совершенно другого и, возможно, лучшего вида, либо настолько угрюмые и ворчливые, что сказать им "доброе утро" - личное оскорбление. Я рада, что Иден из первой категории.
- Увидимся, Иден, - говорит Заниб, не глядя на ее нашивку, - продолжайте в том же духе.
- Вы тоже, мисс Заниб.
- Ты ее знаешь? - спрашиваю я, когда мы садимся на те же два места, что и раньше.
Она пожимает плечами.
- Я знаю всех. Я же говорила, целочка, я здесь, мать вашу, самая важная.
Это вызывает фырканье женщины справа от Заниб, на этот раз недовольное. Заниб поворачивается и сверлит ее взглядом.
- Над чем смеешься, юмористка-самоучка?
Женщина криво улыбается в ответ.
- Как там твои летучие мыши-вампиры, Заниб? Ты хорошо их кормишь?
Она тянется и рывком задирает рукав Заниб наполовину, прежде чем та успевает отдернуть руку. Я ловлю себя на том, что тоже смотрю, чтобы увидеть, есть ли проколы от клыков или пиявочных глоток или... как это называется? Хоботок? Хоботков?
Все, что должно было дальше произойти между моей соседкой и ее соседкой напротив, обрывается появлением Дианы в проеме шлюза. Когда она входит, все встают из уважения. Вместо того чтобы жестом предложить нам сесть, директор оглядывает комнату.
- Раз уж вы все на ногах, может, поаплодируем Хелене Марстерс и всему нашему отделу безопасности?
Хотя из-за костылей директору трудно хлопать лично, она обходит эту проблему, указывая обеими руками на Хелену и ее команду, которые стоят, по-видимому, смущаясь, в углу. Я узнаю Тампу и Проссер, чьи лица врезались в мою память, и есть еще одна охранница, которая, предположительно, помогала Хелене на корабле или несла службу где-то во время вторжения.