- Это кажется... - начинаю я.
- Молчать, - рычит Ниа, толкая меня стволом в голову.
Тина распаковывает свою сумку и достает второй предмет, который я не думала увидеть у медсестры: чайную ложку. Наконец, она вынуждена посмотреть на меня. Тина сначала смотрит на мой слепой глаз, затем на здоровый и, кажется, решает, что оперировать будет этот. Мне внезапно становится тревожно, я догадываюсь, что будет дальше, но Ниа, словно чувствуя мои нервы, помогает успокоиться, постукивая дулом лучемета по моей щеке, напоминая, что оно здесь.
Тина делает три укола: два под глазом и один над. Я не понимаю, зачем они, пока она не берет меня за нижнее веко и не прикалывает его к щеке с помощью того, что выглядит как английская булавка. Я почти не чувствую этого, потому что боли нет. Уколы, по-видимому, были местной анестезией. Затем она прикалывает мое верхнее веко к брови.
Я знаю, что дышу чаще, чем в обычных обстоятельствах - но разве можно меня винить? - у меня есть все основания волноваться из-за того, что будет дальше. А когда она на моих глазах стерилизует ложку - жуткая пародия на наркоманский ритуал, - меня охватывает настоящая паника.
- Смотри вниз.
- Ты не можешь сделать это с моим плохим глазом?
На мгновение она снова становится собой, по крайней мере той Тиной, которую я помню.
- Прости, Пейдж, - затем холодность возвращается. - Если ты действительно Пейдж.
Она смотрит на Ниа, и они кивают друг другу. Я дышу как паровоз. А затем ложка оказывается в моей глазнице. Боль притуплена наркотиками, но ощущение остается ужасно дискомфортным и вообще отвратительным. Я пытаюсь поднять взгляд на ложку, которая копается в моем глазу, но это настолько больно, что я понимаю, почему Тина велела мне смотреть вниз, и я подчиняюсь, как раз вовремя - мой глаз выпадает с отвратительным хлюпаньем. К счастью (если это слово уместно), он падает всего на несколько сантиметров в ожидающую ладонь Тины в латексной перчатке. Теперь я полностью слепа - один глаз разодран в клочья, другой "безопасно" покоится в руке медсестры. Мое дыхание все еще частое и поверхностное, и я догадываюсь по теплу и бесконечным секундам, что Тина светит фонариком в мою пустую глазницу свободной рукой.
Она очень аккуратно вставляет его обратно, гораздо аккуратнее, чем на любом другом этапе этой процедуры. Мой глаз вращается, болезненный и воспаленный, но наслаждается возвращением в здоровое лоно своей глазницы. Отсутствие свободы ощущается как бальзам.
Тина обнимает меня. Я полагаю, это должно меня утешить, но сейчас это больше для нее. Я мягко похлопываю ее по спине.
- Без червей, я так понимаю, - усмехается Ниа.
Я смотрю на безкожую и надеюсь, что мой глаз не слишком распух, чтобы бросить злой взгляд. Тина отпускает меня, и я с удивлением вижу, что она вытирает нос. Неужели она действительно так переживала за меня?
- Мы думали, что все остальные погибли. Мы думали, что никого не осталось. Ты жива и не заражена. Это как чудо.
О. Значит, не за меня. Для нее важен просто сам факт моего существования.
- Я не долго проживу, если не получу еду и лекарства.
Она оценивающе осматривает мое израненное тело взглядом профессионала.
- Черт, ты в ужасном состоянии. Прости. А теперь еще и травму глаза добавили. Но это было необходимо. Видишь ли, эти угри...
- Да, я в курсе этой части, - говорю я сквозь стиснутые зубы.
Она достает нейростимулятор, кардиостимулятор и, к моему удивлению, то, что выглядит как медицинская версия дозатора. Она даже подключает физраствор, оценив, насколько низкий у меня уровень крови. (Похоже, в этом новом мире, где гематофаги - реальная угроза, медсестры считают нормальным носить с собой физраствор.)
Должно быть, мое состояние хуже, чем я думала. Даже когда Хелену ранили и охранница была без сознания, она не удостоилась такого уровня медицинской помощи. Тина подключает меня к трем разным медицинским устройствам и, закончив, протягивает безвкусный овсяный батончик. Настоящий оргазм у меня на губах.
Теперь мир в порядке. Ну, не совсем, очевидно, но моя грудь, глаз и щека медленно заживают, я полна наркотиков и физраствора, и наконец-то наполняю желудок. Я даже не на коленях, и я среди друзей... ну, друга и временного союзника, если быть точной.
- Что произошло? - спрашиваю я, дав себе положенные тридцать секунд на то, чтобы насладиться восстановлением.
Ниа и Тина переглядываются.
- Что ты помнишь последним?
- Как просила у тебя совета.
Я кратко ввожу их в курс того, что случилось со мной и Заниб, и долгого периода потери сознания. Они сочувственно кивают при каждом моем описании битвы с гематофагами, и обе, похоже, особенно заинтересованы тем, что дозатор, который я приложила к Заниб, подействовал и на гематофагов.