Вдруг она отводит мой хвост и обхватывает рукой мою шею. Неужели вся ее злоба все эти годы была из-за подавленного желания?
- Пиви... - начинаю я, не зная, как мягко отказать.
Но нет. Конечно, нет. Как я могла позволить себе думать о ком-то хорошо? Внезапно Пиви не просто гладит меня по спине, она сжимает мою талию, и ее костлявые пальцы крепко смыкаются на моей шее. Я пытаюсь вырваться из ее внезапно стальной хватки, но чувствую, как темнеет в глазах. На периферии зрения мелькают световые пятна, и я чувствую, как по венам разливается ледяной холод.
Пытаюсь вырваться, но мне удается лишь дернуться, прежде чем я осознаю: она держит меня как тряпичную куклу. Заднюю сторону шеи обжигает - ровным, аккуратным кругом. Объятия были лишь предлогом, чтобы приложить пластырь, спрятанный у нее в ладони, к моей открытой коже.
Мои руки - как мертвый груз. Я пытаюсь ударить ее, но они онемели, словно я проспала на них всю ночь. Пиви улыбается мне. Даже не зло - словно искренне сочувствует, будто сидит рядом со мной в лазарете, когда все уже кончено.
- Тш-ш-ш, - шепчет она, проводя рукой по моим волосам. - Все твое тело просто засыпает. Я создала эту штуку специально для тебя. Это как анти-Амброзиак. Следов не останется. Все подумают, что ты не выдержала стресса от ухода со станции, и сердце просто остановилось. Жалко. Очень жалко. Наверное, жалеешь, что не уделяла больше внимания фармакологии.
Это все из-за работы? - хочется крикнуть ей, но губы не слушаются.
Ее глаза бегают по сторонам, но никто не обращает внимания на двух влюбленных в нише у входа в архив. Она перетаскивает мое тело за брезентовую палатку торговца столовыми приборами и медленно опускает меня на пол.
- Здесь тебя никто не найдет. В ближайшее время.
Она снова похлопывает меня по щекам - движения фальшивой возлюбленной. Может, она действительно хотела меня и могла завершить эти безумные, извращенные отношения в своей голове только убийством.
Ну и дела. Похоже, это конец. Я в таком состоянии, что могу двигать только глазами.
Псевдокома. Синдром запертого человека.
Через пару минут легкие перестанут функционировать. В каком-то смысле это даже милосердно, по-своему. Особенно если учесть, что Пиви могла бы подсунуть мне что-то мерзкое, заставить захлебнуться собственной рвотой (что было бы просто унизительно) или воздействовать на болевой центр, пока сердце не сдалось бы (что было бы жестоко).
Нет, она решила просто дать мне угаснуть. Сейчас это кажется сюрреалистичным. Я ничего не чувствую, словно парю в облаках. Похоже на падение, но не в том смысле, когда сердце уходит в пятки, как при прыжке с парашютом, - просто будто я улетаю куда-то в космос.
Говорят, на пороге смерти перед глазами проносится вся жизнь. Я никогда не понимала, что это значит. Как слайд-шоу? Или только счастливые моменты? Или просто воспоминания? Или это действительно вся жизнь, пережитая заново в это короткое мгновение, благодаря магии замедления времени? Что ж, теперь я понимаю еще меньше, потому что со мной этого не происходит. Я просто чувствую, как уплываю, будто плыву по течению без спасательного круга или лодки.
Мои веки тяжелеют, начинают трепетать, и я просто позволяю концу наступить. А затем чувствую укол в руку и холодную, знакомую дозу стимулятора, вливающуюся в вены. Сердце начинает бешено биться, и я резко сажусь. Руки дрожат, когда я закатываю рукав. Часы на моем браслете показывают, что прошел час. Ошибка Пиви была в том, что она попыталась убить меня тихо и незаметно. Если бы она просто отравила меня, доза адреналина, стимуляторов и витаминов ничего бы не сделала. Вместо этого мое тело сейчас - клубок противоречивых импульсов.
Левая рука онемела и отказывается двигаться, но мне удается подняться и проковылять обратно на Меркадо. Австралия, как говорят, торгует чистым стимулятором и другими персонализированными синтетическими препаратами. Но любой станционный кролик или космический волк, который часто бывает на Илофте, знает, что за нелегальным товаром нужно идти к ней через задний ход.
- Охренеть, - говорит торговка, прикладывая ладонь к моему лбу по старинке. - Выглядишь жесть как стремно, Пейдж.
- Спасибо, - бормочу я дрожащими губами. - Ты тоже ничего так.
- Что случилось?
- Передоз, - вру я.
Австралия одаривает меня взглядом, который говорит, что она верит в это примерно так же, как в Великого Космического Младенца. Она колет мой палец иглой, похожей на мышеловку, которая, подозреваю, была не особенно стерильной, а затем сосет кончик моего пальца ртом. Австралия родилась супердегустатором - генетическая аномалия, - но несколько генетических пересадок и даже старые добрые подкожные чипы превратили ее язык в мощный диагностический инструмент. И заключение этого инструмента...