— Или Вы планируете тут до утра торчать, м, Элвис?
— А вы планируете убить Бэтмена? — Это кошмар. Это просто дурной сон. Сейчас я проснусь!
Улыбка на клыкастой физиономии, и костюм злодея из комиксов. Сайд-кик в яркой куртке, скрывающей сбрую с двумя стволами подмышкам. Боже, какое клише… Но было в этом клише что-то… Неправильное.
Знаете, вот так иногда смотришь на человека, и не можешь понять, что он из себя представляет. Мелкая ли сошка в офисе, или большой начальник. Кинозвезда ли скрывающаяся от папарацци, или домохозяйка, изображающая светскую львицу. С этим «Джокером» было все наоборот. Он не орал, не топотал ногами, не давил на мозг, но было сразу понятно, то ли по его вальяжной позе, то ли по этой улыбке — хозяин тут он. Начальник, царь и бог. И все здесь зависит исключительно от его настроения. А создавалось впечатление, что настроение у этого психа было всегда расчудесное.
Пакет с выпечкой аккуратно приземлился на больничное покрывало, прямо рядом с моей правой ногой, а мой новоиспеченный адвокат – на стул, который он выудил откуда-то из угла – прямо напротив меня. Изящным жестом расстегнул пуговицу на своем вырвиглазном пиджаке, закинул одну бесконечную ногу на другую, а локоть - на спинку стула.
Улыбка растянулась еще шире. Еще немного, и она превратится в огромную красную рану от уха до уха. Жуть просто.
— Шутите, да?
— Да куда уж мне до вас…
— Продолжайте в том же духе. — Он чуть наклонился на стуле в мою сторону. — Так вот… Элвис… Я спросить хотел, как же это вас, в сущности, неглупую девушку угораздило так вляпаться? — Как же заразительно он улыбался.
— Так - это как? Ну… Если Вы – мой адвокат… Можно спросить, в чем меня обвиняют?
— Пока ни в чем. И мне бы очень хотелось, что б так и продолжилось. Мы приложим к этому все наши усилия! Файтин! — Мистер Герберт вдохновенно встряхнул кулаками в воздухе.
Клянусь, я слышала, как хмыкнул мальчишка-курьер у двери.
— Итак, для начала. Скажите же мне, — лицо «адвоката» стало заговорщицки-заинтересованным, — Кто же убил Леонардо Росси?
Знакомый алый всполох хлестнул меня по лицу.
— Я уже говорила… Я не понимаю…
— Пожалуйста, подумайте еще раз как следует. Кто убил Леонардо Росси? Вашего бывшего приятеля? Кто? Кто из вас двоих снес ему голову?
— Я уже говорила Вашему ручному очень специальному агенту, что не помню абсолютно ничего. Я вырубилась. Просто, — я выдала звук, похожий на сдувшийся шарик. — Провал в памяти. Не знаю, приступ ретроградной амнезии. Меня укусили, и дальше – я очнулась… В допросной. Это все.
— Вот так значит…
Мистер Герберт разочарованно откинулся обратно на спинку стула, задумчиво пожевал губы и уставившись в пол.
— Будете синнабончики? Они свежие.
— Эм-м-м…— Я звякнула наручниками, которыми была пристегнута к кровати. — У меня руки скованы.
— Это у меня руки скованы, потому что Вы совершенно ничего не хотите дать мне для Вашей защиты, Элвис!
Господи, если это дурацкий конкурс остроумия, можно я просто сдамся и пойду домой, спать?
— Скажите мне, что это сраное реалити-шоу…
— А Вам бы этого хотелось, мисс Кэвена? — Он сцепил пальцы в замок и вскинул бровь, не отрывая от меня взгляда.
— Мне бы сейчас хотелось оказаться в двенадцать лет. За школьной спортплощадкой, с Билли Коганом и пачкой ментоловых «САЛЕМ», которые он спер у своей матери. И единственная моя проблема была бы — пиздюли от родителей за курение.
— Справедливо, мисс Кэвена… Дети хотят поскорее встать взрослыми, чтобы выйти из под гиперопеки родителей, наивно полагая, что во взрослой жизни они наконец будут делать то, что хотят они, ложиться спать после полуночи, есть шоколадные торты на завтрак и принимать самостоятельные решения… Но став взрослыми они снова хотят вернуться в садик, с дневным сном, мультиками по выходным и решениями, которые принимает за них кто-то другой. Человеческие существа… Несовершенные, и вечно неудовлетворенные машины. Так, мисс Кэвена? Или лучше миссис Харт?