— Местами, — в горле как будто перевернулся грузовик щебня. — В основном. Кажется, я еще жива.
Я была дома. Это хорошо, потому что не хватало еще, чтобы все киберрыбы и нановуалехвосты шарахались от меня, как от бомжа, который на улице за еду раздает флаеры фастфуда или дешевой распродажи для малоимущих.
Возможно, причиной были следы блевотины спереди на моей толстовке, которые я пыталась прикрыть руками и одеялом. Ну, меня укачало, скажем так.
Доктор Швайгер положила мне на лоб прохладную руку, выпрямилась, и нажала на пакет с прозрачной жидкостью, который висел у меня над головой на хромированной стойке. Откуда у меня эта стойка?
Чувствовала я себя действительно гораздо лучше.
На пальце попискивал датчик, Тина сидела рядом со мной на кровати и переливалась шелковой блузкой, а в кресле под окном сидел Леонард. Нога на ногу, пиджак от «Хуго Босс» на подлокотнике, но не перчатки. Белую сорочку перечеркивают подтяжки и галстук, как три черных полосы.
Почему-то мне показалось, что сейчас меня будут допрашивать. Или пытать. Или ставить надо мной эксперименты. Или все сразу.
— Ева, как ты? — Тина по-птичьи наклонила голову, отчего блузка заколыхалась.
Я не успела ответить.
— Она будет в порядке примерно через час, — доктор Швайгер, в светлом брючном костюме, улыбнулась откуда-то сверху, щелкнув по капельнице ногтем. — Ну, может еще помутить какое-то время, но, в общем и целом – с ней будет хорошо. Не переживайте, Клементина. И не таких от похмелья спасли.
Леонард не проронил ни слова. Он сидел, ка цепной доберман. Молча.
— Евангелина, вы помните, что вчера принимали? — в глаза мне посветил тонкий луч фонарика.
— Я…
— Отвечай честно…
Отвечай, это в твоих же интересах.
— Эммм… Да я врать-то и не планировала. Кокаин… Нет, сначала был виски. Две с половиной порции. С половиной, потому что половину на меня пролили. Со льдом. Потом кокаин, а потом…
Я напрочь не помнила, что было вчера. Я пила? Шартрез? Кажется, я выпила залпом полбутылки, мотивируя тем, что «Ща, смотри! Я выпью, и ты увидишь, как глаза мои станут зеленые-зеленые!»
— Шартрез… Кажется…
— Все будет хорошо…
В следующий раз я открыла глаза, когда доктор Швайгер складывала хромированную стойку, как трость Мэтта Мёрдока[1]. На сгибе локтя у меня был пластырь, а в голове - приятная прохлада.
— Ева. Не забудьте принимать витамины, которые я вам прописала. Пожалуйста, в следующий раз, сразу жмите тревожную кнопку, как только почувствуете неладное.
Кстати, а где мой ключ к спасению?
Она положила хромированную трубку, в которую превратилась стойка, в дизайнерский саквояж, накинула светлый плащ от «Бербери», и подошла к двери.
— Ну, моя миссия здесь закончена. Клементина побудет с вами какое-то время. И обязательно поешьте, — она поставила саквояж на пол, и взялась за ручку двери. — Леонард?
Мой охранник встал одним движением, неторопливо надел пиджак, поправил галстук, и кивнул в нашу с Клементиной сторону.
— Не беспокойтесь, я присмотрю за ней, — улыбнулась Тина.
Леонард подхватил саквояж двумя пальцами, открыл дверь, пропустил доктора Швайгер, а затем вышел сам, тихо и плотно прикрыв дверь. Напоследок в меня стрельнуло осколками льда.
Два в грудь.
И контрольный в голову.
Тина смотрелась совершенно чужеродно в моем… сраче.
Она встала с кровати, и попыталась пройти на кухню, обходя горы вещей на полу. Стопки дисков, старых журналов, чемоданчик с моими парикмахерскими принадлежностями.
После того, как из кухни она принесла мои кружевные трусики, которые она извлекала из ящика для столовых приборов, терпение ее лопнуло.
— Ева, как ты вообще тут существуешь?