— Сеймур, ты душка! Ты так хорошо меня слушаешь, — чирикала маникюрша Дженис, пока я делала ему укладку. — Мой Чак - просто животное. Он занят только собой. Спортзал – эти его протеиновые коктейли, круглые сутки… Я устала спрашивать у него, когда же, когда мы хотя бы займёмся сексом! Или на худой конец сходим в торговый центр вместе! А он знаешь что?
— Что?
— Он говорит одно - «Как скажешь, дорогая!» Мне продолжить его пилить?
— Конечно. Продолжай. Пили его сильнее, чаще…
— Я же говорю – ты душка!..
— Тогда он скорее сбежит от тебя ко мне, — Рыжая, бровь Сеймура взлетела вверх.
— Сеймур, — зашипела Дженис, угрожающе подняв кусачки. — Как ты думаешь, сколько платят официантам без одного пальца?
— О, нет, только не это, — сказал он блеклым голосом, даже не поменявшись в лице. — Я же ими работаю.
— А у тебя есть еще девять!
— А я не про эту работу.
Мы весь остаток дня прогоготали, как умалишенные, с девчонками, а под конец смены я даже поддалась на уговоры Донны — чтобы она сделала мне укладку.
Вот так, незаметно, на город спустилась ночь. Ночь, когда где-то внизу моего живота начинали просыпаться демоны. И когда оттуда, из низа живота, прямо к сердцу шел бикфордов шнур, который уже начал тлеть…
— Тебя проводить, дорогая? — Доминик повесил замок на решетку витрины салона. Девчонки давно разбежались: кто домой к мужу, кто к бойфренду, кто на вторую работу — в бар экзотической танцовщицей.
— Да нет, не нужно. Я прогуляюсь.
— Дорогая, я настаиваю. Все-таки девушке опасно одной гулять вечером. Мало ли какой маньяк попадется.
Доминик — моя заботливая мамочка.
— Нет, если что, я возьму такси. Хотя… И среди таксистов попадаются маньяки. Дом… Можно тебя спросить кое о чем?
Вопрос вертелся у меня на языке с первой минуты, как я его увидела сегодня. Но то ли это солнышко, то ли чириканье девчонок, но язык у меня так и не повернулся.
— Да, милая? — мягкая рука легла на плечо. Мягкая и теплая. Пытливый взгляд маслянистых темных глаз мне прямо в лицо.
— Скажи, я еще в силах что-то изменить?..
Я ненавижу, когда он так делает. В такие моменты он напоминает медиумов, которым сначала нужно посоветоваться с духами, а уж потом ответить. Причем не всегда вразумительно. Так и ждешь, что сейчас он закатит глаза и возвещает утробным голосом: «Выйдите за пределы разу-у-у-умного! Лорд и его ученик! В конце останется только один! Берегись, он идет!» Тьфу! Можно без этих новоорлеанских штучек? Мне и так тошно.
— Девочка… Все в твоих руках.
Короче, чем дальше в лес… Да-да. Мы это уже слышали.
Я просто кивнула, чмокнула его тёмную щеку, развернулась и пошла в сторону дома. Доминик нагнал меня через пару шагов, облапил сзади огромными ручищами.
— Деточка, поставлю за тебя свечку святой Жанне…
Такси ловить я, разумеется, не стала.
«Все в твоих руках!» — более мутного ответа ожидать было сложно. Разумеется, все в моих руках! А как же еще-то? Я начинала злиться. Хотя, а чего я хотела-то? Доминик не медиум. Он просто отталкивается от своей житейской мудрости. Ну, может, еще от луизианских суеверий.
А еще он представления не имел о том, что происходит со мной. Кстати, как я и сама. Я влюблялась? Я сходила сама? Я превращалась в вампироманку? (а есть такое слово вообще?) Как это все получилось? С чего все началось? Как там говорила Тина? Великая человеческая глупость? Ах, да. Моя мамочка. Кажется, я совсем забыла, из-за чего все это. Мой неоновый счетчик дал сбой, и я перестала считать дни до «освобождения»?
Что со мной не так?
Я не чувствую той одержимости, которую чувствовала, когда была влюблена. Нет, тут было другое… Тут была… жажда. Голод. При совершенно ясной голове. Когда я голодна – я ем. Когда у меня жажда – я пью.
Рука сама взметнулась к горлу.
> крупный план
И пальцы прошлись по тому месту, которого касались клыки мистера Кейна. Нет, это не любовь. Это не влюбленность. Я была уверена.