Я развернулась и уже взялась за ручку двери.
— Здравствуйте…
Так… Бежать некуда, нужно что-то срочно придумать.
— Вы ко мне?..
— А-а-а-а-а… Э-э-э-э… Вы знаете…
Ох ты! А где злобная ведьма? В смысле усатая албанка в шали и с трубкой?
Из дверного проема, там, где были шторы с висюльками, выглядывала девушка. На самом деле, ее даже девушкой сложно было назвать. Скорее, это была девочка-подросток. Милая девочка-подросток. В готике. Совсем слегка, в готике. Черная подводка, черные ногти. Прическа как у Луизы Брукс[2]. Черный свитер, длинная узкая черная юбка. В целом очень стильно.
— А вы знаете… Я… Ну… Там у вас написано «Мадам Урсула»… Знаете, я, наверное, зайду попозже.
Я боком пробиралась к выходу. Только не поддаваться! Обдерут как липку!
— Это я.
Простите? Мадам Урсула? Ну, в Урсулу я, положим, еще поверю, но, никак не в мадам! Какая же она мадам? Ей от силы лет шестнадцать!
Девушка улыбнулась и виновато пожала плечами. Она что, слышит мои мысли? Так, спокойно!
— Чаю хотите? Или кофе?
— Я… А мне…
Ой, вы знаете, я совершенно случайно забыла выключить дома утюг! Тороплюсь дико! Коты не кормлены, семеро по лавкам!
— Проходите, я налью вам чаю с ромашкой, — и исчезла за занавеской. И я, как дура, поплелась за ней.
В комнате за шторой стоял стол, накрытый фиолетовой бархатной скатертью. Кое-где по углам виднелись круглые проплешины сигаретных ожогов, а в центре, наверное, от свечи накапал воск. Над столом висела лампа в лиловом абажуре с бахромой, очерчивая четкий круг на поверхности стола.
Я, как зомби, села за стол. Откуда-то слева раздался звон фарфора, и передо мной появилась аккуратная чашечка с викторианскими розочками (если честно, я ожидала увидеть черепа и кости), на блюдечке с ложкой и кусочком сахара.
— Пейте, это просто чай.
От девушки пахло лавандой, пачули и еще чем-то… Порохом?… Она села напротив. Рядом с ней тоже стояла чашка.
— Ну, расскажите мне, что вас привело к нашему порогу?
Она отхлебнула из чашки и положила подбородок на кулачок с черными ногтями.
— Можно вопрос?
С чаем я, пожалуй, подожду.
— Конечно, спрашивайте.
В свете лампы казалось, что ей больше шестнадцати.
— Мадам Урсула — это вы?
Ну, да, извините! Некоторые начинают спрашивать сразу о любви, деньгах, карьере, умерших любимых, а я задаю дурацкие вопросы.
— В общем, да. Только я пока просто — Урсула. А салон принадлежал моей бабушке. Ее тоже звали Урсулой. Это у нас семейная традиция. Салон перешел по наследству, а менять вывеску не хотелось, — и еще одна улыбка. Спокойная такая.
— А-а-а-а… Понятно.
Я наконец приложилась к чашке. Действительно, просто ромашковый чай. Никаких добавок, никаких галлюциногенов. Чего я испугалась-то?
— Расскажите мне, зачем вы пришли?
Ох, блин! Тоже мне ясновидящая! Вот ты мне и скажи, зачем! Я сама не очень понимаю.
— Если честно, то я не знаю…
— Ну, если вы здесь, значит, есть какие-то вопросы, которые вас тревожат.
Так, сейчас она аккуратно выведает у меня все, что ей нужно, потом, как настоящий хороший психолог, сложит все компоненты и выдаст мне предсказание.
— Давайте так, — она покрутила ложкой в чашке с чаем. — Вы мне просто назовете свое имя. А я вам расскажу, зачем вы здесь.
— Окей. Евангелина…
Ну, давай, расскажи мне.
— Это не ваше имя.
Ресницы взлетели вверх, взгляд стал острым, как булавка.
— Впрочем, это ваша жизнь. И ваш выбор.
Ох, как они все мне надоели с этим выбором! «Ты должна сделать выбор! Пойдешь ты в колледж или сразу выскочишь замуж! Делай свой выбор! Пойдешь на панель или каким другим способом заработаешь денег для родителей. Сделай свой выбор! Подставишь горло вампиру или…» Надоело… В конце концов, это мой полтинник.