Мы вышли из лифта.
Леонард занял свое место слева от двери и замер в стойке секюрити. Клементина задвинула меня за спину и постучала.
Тишина.
Через минуту дверь открылась. Боже, какой же долгой была эта минута.
Я была готова ко всему. Но встретив взгляд мистера Кейна мое сердце гулко ухнуло.
Что-то изменилось.
Кстати, я не слышала шагов за дверью. То ли вампир ходит, как индеец, то ли он стоял и сам прислушивался. Или принюхивался.
— Вечер добрый.
Кожа его была бледной. Почти серой. Бедненький… Совсем измучался. Так тебе и надо, харизматичный ублюдок.
— Мистер Кейн…
Тина… Вечно ей нужно пред всеми извиняться.
Уж не знаю, показалось мне или нет, но зубы его были стиснуты, желваки играли, а ноздри трепетали, как будто он еле сдерживается, чтобы не наброситься на одного из нас.
Он молча посмотрел на Леонарда. На Клементину. А потом на меня. Коротко кивнул Тине и отошел с прохода.
— Все, я пошла. Леонард, я позвоню. Тина… — Я встряхнула сжатым кулаком перед ее лицом. Браслет подпрыгнул на запястье. — В общем, ты поняла. И прекратите оба истерику.
И я закрыла за собой дверь, не дав никому из них и слова сказать.
В гостиной снова было темно. Город был скрыт плотными бордовыми шторами. Лестница снова уходила в темноту. И, самое забавное, мистер Кейн тоже куда-то пропал.
Это напоминало вечер нашего первого свидания.
Первое свидание… Как же давно это было.
Гостиная, антикварный диван, резной дубовый стол, стеклянный столик… Ноутбук на столе… Мягкие ковры… Их не было в первый раз, но все же… И еще с кухни не грохотала музыка. Было вообще тихо. Ни единого звука.
— Джеймс?
Меня бросили посреди квартиры. Где же радушный хозяин?
Ни записки, ни сообщения…
— Мистер Кейн, я…
— Я все слышу, Ева.
Твою мать! Голос раздался прямо у меня за спиной. Честно, я просто подпрыгнула. Сердце чуть не провалилось со звоном на пол. Блин! Нельзя так пугать людей!
Он стоял прямо возле двери, прислонившись спиной к стене, и внимательно смотрел на меня.
— Очень смешно. Вы сегодня в игривых настроениях, а, мистер Кейн?
Мягкий белый лонгслив с широким вырезом, подернутые рукава, обнажавшие перевитые венами руки, эти его узкие джинсы. Ремень с крупной пряжкой. Голова, закинутая на стену, мягкие пряди волос вдоль острой скулы, шея… Шрам…
Я облизала губы. Капец помаде.
За мной наблюдали из-под опущенных ресниц.
Я, конечно, использовала самый супервпитывающий тампон. Но, черт их, вампиров, знает.
— В тебе что-то изменилось… — глаз не отрывает. Такое впечатление, что не хочет упускать из виду.
— А-а-а… Прическа? Платье? Брови выщипала? Пластырь на лбу?
Или он почувствовал, что я все еще злюсь на него? И не собираюсь поддаваться его крышесносительным чарам?
— Запах…
Хм-м-м… А вот это неправда. Каждый раз, отправляя меня «на задание», мне строго запрещали душиться. Чтобы мой естественный запах не перебивался запахом парфюма, даже дорогого. «Это все равно что заправлять фуа-гра кетчупом» — как-то обмолвился Талер.
Но теперь у меня тоже началась паранойя, и мне уже казалось, что от меня на всю квартиру таращит кровью.
Он наконец отлепился от стены одним толчком, и направился вглубь апартаментов. Очень медленно, неторопливо, почти неслышно. По такому странному полукругу. Не отрывая от меня взгляда. А я стояла и крутилась как волчок. Очень медленный волчок.
Если бы это было кино, то сейчас непременно был бы очень общий план сверху, где я стояла бы в центре кадра, в пятне света. А вокруг меня сгущалась бы практически осязаемая тьма, по имени Джеймс Талер Кейн.
Он напоминал хищное животное, вышедшее на охоту. Мне стало не по себе от того, что его глаза начали подергиваться той самой белесой зеленью.