— Мне... больно...
— Я знаю…
И он впился своими клыками мне в горло.
Господи! Кокс бы не помешал. Я стонала и билась в его руках до тех пор, пока мне не показалось, что он просто перегрыз мне глотку. А потом я начала захлебываться и слабеть. Я висела в стальной хватке его рук, пришпиленная к стене. И в тот момент, когда я уже готова была вырубиться от потери крови, он поднял голову. Рану на моей шее он закрывал не пальцами, как обычно, а ладонью… Сквозь пелену перед глазами я видела, как глубокие царапины от моих ногтей медленно затягиваются. Веснушки на его лице темнели. Но они были бледнее красных брызг, которые украшали все его лицо. Это была моя кровь. И моя кровь заливала все его лицо.
— Ева? Не смей умирать, — он закрыл мне глаза ладонью, липкой от моей крови.
Когда я пришла в себя, по мне как будто грузовик проехался. Разумеется, я тут же схватилась за горло. На шее были совершенно жуткие рубцы. И, разумеется, первое, о чем я подумала, останутся ли они насовсем? Рана уже перестала кровоточить, а вот платье можно было выкидывать.
Талер сидел рядом на диване, волосы его были мокрыми, как и лонгслив спереди, а в зрачках отражались два маленьких мониторчика от ноутбука.
— Так… — голос у меня был тот еще. Может, он мне связки перегрыз? — Талер… Объясни мне, пожалуйста… Что это сейчас было? И стоит ли мне сделать прививку от бешенства?
Хмыкнул. Ага. Попался.
— Ева…
— Я здесь.
— Помолчи… Тебе сейчас вредно разговаривать, — закусил губу, свел брови к переносице.
— Ну да. Как удобно. «Не разговаривай!» Это чтобы не слышать мою болтовню? Чтобы мне не отвечать? Ну, если вопрос не задан, то и отвечать…
— Я голоден!
Это был рык?
— Что случилось? Тебя опять пытались убить?
Дальше он продолжал уже ровным голосом. Таким, знаете, как убийцы в фильмах, перед тем как прирезать. Нежным, ласковым, тихим… Почти возбуждающим полушепотом.
— У тебя очень красивый браслет, Ева… И мне бы не хотелось заставлять тебя им воспользоваться, — я автоматически схватилась за запястье. — Нет. В этот раз меня не пытались убить. Но сейчас я просто не могу пить другую кровь. В данный момент — не могу.
— Почему?
Опять эти секреты. Ненавижу!
— Если я расскажу, мне придется тебя убить, — и совершенно серьезное лицо. — И к тому же тут еще… Этот запах…
Он сделал круглые глаза, прикрыл рот и нос ладонью, казалось, его вот-вот вырвет.
Я не удержалась и принюхалась к себе. Боже! Где-то я это уже видела! Все это напоминало дурацкую пародию на «Сумерки».
Он хмыкнул.
— Идем, я отведу тебя в душ. И поищем тебе другую одежду. Похоже, твоему платью конец.
— О, да, видимо, придется похоронить его, как викинга.
Мистер Кейн, пират и джентльмен. Не стал подглядывать или предлагать потереть спинку. Он просто показал, где лежит махровый халат, полотенца, фен, пены всякие, гели, и шампуни, а сам деликатно прикрыл за собой дверь.
Каменная раковина, душевая с «тропическим ливнем» и стеклянными дверцами, и конечно же, унитаз. Такой чужеродный в вампирском логове.
Ты-то что тут забыл, приятель?
В зеркале над раковиной отражалось окровавленное чудовище в рваном платье и пластырем на лбу. Прости, Винсент. Мне придется разрушить твою красоту.
И я крутанула вентиль душа.
Душ оказался весьма кстати. В свете обстоятельств, благодаря которым мне пришлось взять в ванную свою сумочку и, матерясь, долго думать, куда пристроить использованный тампон. Кстати, в процессе сего действия в голову мне лез исключительно один пошлый анекдот про беззубого вампира и «чаёк из пакетика», который мне рассказал одноклассник еще в средней школе, когда девочки начали отпрашиваться с физкультуры «по уважительным причинам».
В итоге, когда я чистая и свежая вышла к своему вампиру, он поднял глаза от монитора и посмотрел на меня так, как будто видел в первый раз. Белый окровавленный логнслив сменился черной футболкой, а остатки брызг моей крови уже исчезли с его лица. Зато веснушки остались.