«Болты, Ева. Арбалетные стрелы называются болтами».
Но, наверное, это и к лучшему — если бы я и смогла его зарядить (по дороге пробив себе ногу или оцарапав руку), то наверняка всадила бы болт если не в хозяина этого мини-Лувра, то окно выставила бы точно. Маленькие кинжалы и стилеты, больше похожие на шпильки для волос. Вот это было красиво… На одном из них были подвески в виде кровавых слез. И рукоятка, украшенная Анкхом - египетским ключом жизни, перевитым розами. У Шоны был похожий, она закалывала им волосы, когда работала. Музей, одним словом.
Джеймс Талер Кейн — вампир - антиквар, был похож на мальчишку, который тихо с гордостью хвастается своими сокровищами.
В одной из ячеек стеллажа я обнаружила шкатулку. Симпатичная готичная шкатулка. Сразу было видно, что старинная. И, разумеется, никто не мог меня удержать от того, чтобы сунуть туда свой нос.
Талер стоял рядом, он не сдвинулся ни на дюйм, просто повернул голову и продолжал улыбаться. Он с усмешкой наблюдал за тем, как я вытерла руки о джинсы и протянула их к шкатулке.
«Заходи в любую комнату, моя молодая жена! В любую, кроме этой, — говорил Синяя Борода своей новой супруге…» Ага.
Я откинула крышку. Ой, а она не заперта! В темных недрах шкатулки лежали четыре ржавых длинных штыря со шляпками. Я взяла в руки один. Тяжелый… Длиной с пол-ладони.
— А это что?
— Это гвоздь… — улыбка застыла на его лице.
— А зачем тебе гвозди?
Дурацкий вопрос. Как, в общем-то, и наличие гвоздей в квартире вампира.
— Такие гвозди в семнадцатом веке использовали в судостроении.
— А-а-а-а… Антикварные гвозди… Наверное, бешеных денег стоят.
— А этими гвоздями был забит мой гроб.
Удар под дых.
Ржавый гвоздь чуть не выскользнул из моих пальцев. Ком подступил к горлу.
— Как… этими?.. Именно этими? Именно эти четыре гвоздя… были вбиты в крышку твоего… гроба, когда…
У меня просто ум за разум зашел. Зачем он хранит гвозди из собственного гроба?
— Именно этими. Их было восемь.
— А… Где еще четыре?
Я заглянула в шкатулку. Да, ровно половина. Еще четырех не хватает.
— Еще четыре остались у моего сира.
— Отца О’Мэлли?
Жуть какая!
— Да.
Ох, вот так — просто «да!» Что за странная вампирская традиция?
— А… зачем?..
— У вампиров тоже есть свои традиции… — он точно читает мои мысли… — Эти гвозди были вбиты в крышку моего гроба. Когда я восстал вампиром и отец О’Мэлли меня благословил, он отдал половину гвоздей мне. Вторую половину оставил у себя, — он как-то грустно хмыкнул. — Мы, вампиры, тоже суеверные.
— А-а-а-а… Все вампиры хранят свои гвозди?
— Большинство из них. Практически все.
— А для чего они нужны?
Я вцепилась в гвоздь крепче и рассматривала слои ржавчины на металле.
— Это как пароль. Как пропуск. Как доверенность. А еще ими можно убить. Или ввести в состояние комы. Хотя по большей части это все ритуалы.
Нда… Все, что касалось моего вампира, звучало жутковато. Я была права… Вещь действительно ценная. И Талер дорожил ими.
Я вернула гвозди и шкатулку на место и продолжала свое дикое исследование его квартиры. Хотя, после гвоздей мне было серьезно не по себе.
На одной из полок стояла ракушка. Скорее, даже раковина.
Раковина была огромной. Мне пришлось взять ее двумя руками с полки. Она была гладкой внутри, нежно-розовой, и завивалась с одного конца. Снаружи она была теплой, шершавой, в длинных костяных отростках, и там еще был такая витая пирамидка с острыми шипами. Напоминает рогатый горн для Нептуна.