— Запах?
Талер задумчиво водил пальцами по моему плечу.
— Хендрикс играл так, что кровь закапала с его пальцев… И я почувствовал этот запах, — он поднял руку перед глазами, и смотрел сквозь свои пальцы, в уходящую ввысь темноту. — Ты не представляешь, чего мне стоило не рвануть на сцену и не испить легенды.
— Круто тебе… Вудсток… Секс, наркотики, рок-н-ролл… Там для тебя просто малина была.
— И не говори. Секс, кровь, рок-н-ролл. Милые девушки с цветами в волосах, и без лифчиков…
— Избавьте меня от подробностей, мистер Кейн! Хорошо… Хм-м-м… Фрэнк Синатра?
— Ха-ха! Конец пятидесятых, Лас-Вегас!
— Лас-Вегас?
— Видела бы ты меня в костюме!
— Видела бы я тебя в 50-х! Ладно… — я лихорадочно перебирала в голове все свои рок-н-рольные небеса. — А теперь… Фредди Меркьюри!
— С The Queen?
— Ну, разумеется!
— Тысяча девятьсот семьдесят шестой, концерт в Гайд-Парке. Народу — тьма. На улице — тьма, почти ночь, и только светлые беснующиеся пятна на сцене. И этот голос… Фредди был совсем молодой и… забавный. А потом он запел You Take My Breath Away…
Талер внезапно замолчал, как будто уплыл куда-то в свои воспоминания.
— И ты снова кого-то зацепил?
— Само собой! — как будто и не было того секундного оцепенения. — Рассказать?.. Это презабавная история, не лишенная морали!.. — он воздел перст к потолку, как бы взывая.
— Обойдусь!.. Что ты делал в Лондоне?
— Хм-м-м… Дела в Европе. Ирландские дела, — уклончивый ответ.
— Н-н-ну ладно. Как скажешь. Так… Следующие у нас… Nirvana!
— О! Хо-хо! А вот тут можно позавидовать! 1992, август, фестиваль в Рединге!
— Где это?
— Рединг — это в Англии. Кобейн — в инвалидной коляске, белом парике и больничном халате! Все чуть с ума не посходили! Думали, что он или в аварию попал, или в психушку загремел, — лежа ухом на груди вампира, я слышала, как в его грудной клетке клокочет смех.
— А что это с ним было?
— У него дочь родилась — это он так обрадовался. Не смотри так на меня, это же Кобейн, ему — можно!
— Круто! Аксель Роуз!
— Он еще жив.
— А он в курсе? Ладно-ладно!.. Эм-м-м… Не могу не спросить… Элвис?
— А он разве умер?
— Отвечай уже! — хоп в ребра.
— Не на концерте, но в Германии, в конце пятидесятых.
— Ты же был с Синатрой в Вегасе?
— Синатру я видел всего пару раз, а вот Элвиса, довольно долго.
— Он пел?
— И пел, и пил. Он тогда служил в армии, и мы тоже там развлекались…
— Ты развлекался в Германии… с Элвисом?..
— Ну, было дело… Где-то в шестидесятом…
Ах, скромняга! Вы только посмотрите! Бровки домиком, глазки долу!
— Погоди! — я чуть не подпрыгнула. — «Мемфисская мафия»?[3]
— К вашим услугам!.. — мой вампир скромно опустил ресницы. Боже! С ума сойти! Он был в «Мемфисской мафии» Элвиса! И он молчал? Как он мог?!
— Джеймс! Скажи! Да как ты к ним попал-то? Ну, скажи мне, какой он был? Ну Джеймс! Тебе жалко, что ли?!
Я начала мутузить вампира по ребрам. И этого мало! Я из него всю душу вытрясу, если он не расскажет.
— Да я не долго там был… Ай!.. Всего пару лет… Дашь укусить — скажу!
Дава-а-а-ай! Закрывайся руками! Не поможет! Боже! Ну, разве я могла отказать?.. [4]
Рубцы на моей шее, оставшиеся после предыдущей «попойки», почти зажили — там остались только светлые следы, которые постепенно затягивались. Талера это заводило. Я имею в виду, его заводили отметки, которые он оставлял на моем теле. Конечно, они заживали, потому что он подпаивал меня своей кровью…
Он провел холодными пальцами по моему горлу. Прямо по светлым шрамам.
— Я бы хотел повторить через три недели…
— Тебе понравилось разрывать мне глотку?
Наверное, из моих уст это прозвучало слишком серьезно.
— Мне нравится, что ты сражаешься даже на пороге смерти, не сдаешься, — и глаза такие мечтательные.