Он прошел по гостиной, снял куртку, мимоходом щелкнул пультом, и под потолок поплыл гипнотический шаманский транс.
Группа «Бархатная Подземка», Та самая песня.[5]
Серьезно? Вот именно сейчас? Он что, издевается?
Он сел на диван, не глядя на меня. Он был голоден. Он готов был накинуться на меня и разорвать мне горло, напиться моей крови. Но он просто сидел. Ему было больно и плохо. И это было отлично!
Я молчала. Просто потому, что боялась, что голос мой сорвется, или я перейду на крик или ультразвук, или просто разревусь.
В такси моя голова была абсолютно пустой. Такой вселенский вакуум. А теперь… Теперь мне хотелось орать, кричать, биться в истерике и кататься по полу. Я не могла в это поверить.
Нет… Нет… Этого не могло быть… Это просто не могло быть правдой… Во мне боролись две меня. Евангелина, которая зарабатывала деньги, и Элвис, которая… Я уже сама не знала, что мне нужно. А с другой стороны — а чего я ожидала? Я для него всего лишь еще одна… Даже не тяну на «профессионалку с этикеткой». Возможно, на лице у меня все это и отразилось.
Кусок самого дорогого в мире стейка.
— Почему ты молчишь?
А что я могла сказать? Послать его подальше и… И уйти навсегда. Та сумма, которую я уже заработала — ее, конечно, недостаточно, но все же. Я должна была радоваться, что мне представился такой чудесный шанс расставить все точки над «и» и просто уйти. И не вспоминать обо всем это. Это просто страшный сон. Сон про вампиров и кровь. Это же так легко.
И я сделаю так, как советовал мне Доминик. И мне больше не нужно было бы кормить вампира собственной кровью, и мне не нужно было бы больше возвращаться к Вэл и влезать во все эти ненавистные мне уже шмотки от кутюр. И я навсегда забыла бы о вечной паранойе и… и об убитых девушках.
Я бы просто продолжила свою жизнь. Скучную, обычную и безопасную. Все… Евангелина покинула здание. Но… Это еще означало бы то, что я больше никогда не увижу его. Больше никогда не услышу его смех, не почувствую, как его губы прикасаются к моей коже, и больше никогда не увижу этих веснушек.
Да, по условиям контракта нам оставалась всего пара свиданий, но… А не наплевать ли мне? Я могла бы извиниться, пообещать, что этого больше не повторится.
Я подняла голову. Он смотрел на меня.
Внимательные глаза… Он заглядывал мне куда-то на подкорку.
— Ева… Скажи мне… Ведь все, что ты делаешь, ты делаешь ради денег. Тогда почему ты отказываешь мне в капризах, за которые я плачу, и плачу неплохо? — голос у него был тихий. Такой вкрадчивый. Именно этим голосом он любит рассказывать об убийствах.
Тут мне словно вожжа под хвост попала. Меня просто начало трясти. Может, от запоздалого возбуждения, а может, от того, что… Как он мог? Как он мог мне предложить… Приказать сделать это с кем-то другим? Или… Я не знаю, может, потому что за все это время винегрет у меня в голове основательно перебродил, и еще все со своими советами, и я тупо запуталась. Все эти мелочи, которые так долго во мне копились, дурацкое чувство вины, жалость к себе… После того, как тот, кому ты доверяешь, пытается подложить тебя под другого.
Радужный кокон безопасности лопнул, как мыльный пузырь.
— Знаете, мистер Кейн…
Да, вот так. Не «Джеймс», не «Талер», а вот так — «мистер Кейн».
— Я, конечно, вампирская шлюха. И да, я зарабатываю деньги тем, что кормлю вампира. И мне отчаянно нужны эти деньги, и я не буду нагружать вас своими проблемами. Но… Знаете, и у меня есть гордость. Если вы считаете, что я шлюха, оцениваете меня как шлюху, приказываете мне как шлюхе, которая за деньги согласна на все… — я набрала побольше воздуха в легкие.
— Знаете, с мадам Валентиной у вас был договор. В конце концов, я даю вам только то, за что вы платите. Так? И не более того. От сих — до сих! Все в рамках контракта. Поэтому давайте не отступать от пунктов договора. Я для вас — всего лишь еда. А вы для меня — возможность поправить финансовое положение. Вы сами сказали, вы берете только то, за что платите. До сих пор я не нарушила ни одного пункта — одевалась так, как вы предпочитаете, выглядела так, как вам нравится. Питалась тем, что вы заказывали. Ни больше, ни меньше. Но потакать вашей извращенной фантазии я не намерена. Это слишком. Я живой человек, в отличие от некоторых.