Тьма насытилась.
…В тумане я видела силуэт. Какой-то молочно-серый туман, а я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Я видела только этот контур сквозь пелену. Он стоял прямо передо мной. Мужчина в плаще. Он стоял, взявшись руками за перила, но я не видела его лица. Что ему от меня было нужно, кто это — не этот вопрос меня сейчас волновал, меня волновало только одно — мне было страшно. И от ужаса я снова потеряла сознание.
Как же мне было хреново… Во рту привкус формалина или еще какой-то дряни, в общем, примерно как в кроссовках доктора Грегори Хауса после летней пробежки. Голова гудела, как после похмелья. От белого света я заработала микроожог роговицы. Ну, возможно, мне показалось, что свет был слишком ярким.
А куда делись мои серые дизайнерские шторы?
Когда мои глаза привыкли, я поняла, что свет лился от телевизора. А ящик был под потолком. У меня он стоит на тумбочке… Так… Что такое? Где я? И вообще, кто я?
Эту мысль додумать я не успела. Снова провалилась в черноту.
Ну, то, что я не вампир, я поняла почти сразу. Чувствовала я себя так, как будто попала под асфальтоукладчик, от мыслей о еде меня начинало мутить, но глаза открывать все равно не хотелось.
Кто-то тихо возился рядом. Писк приборов… меня похитили инопланетяне?
— Ева?..
Знакомый тихий голос. Знакомый силуэт сквозь ресницы. Это была Тина. Точнее, Клементина.
Легкое прикосновение к руке.
— Тихо, не разговаривай. Тебе нельзя… Как ты? Просто моргни…
Я моргнула. Как я? Говенно я. И где я?
Белая комната. Точнее, серая, вся в голубоватых отсветах от телика.
Больничная палата. Вот уже не думала, что когда-нибудь загремлю сюда. Мыслей в голове не было, только какой-то белый шум.
Нойз.
— Ева?
— А?.. — из моего горла вырвалось какое-то шипение. Дышать мешали трубки, засунутые в нос. Боже, я все-таки превратилась в киборга.
— С тобой произошел несчастный случай…
— Я вывалилась в окно и сломала ногу?.. А где Эдвард?
— Что?
Сквозь ресницы я видела, как лицо Клементины вытянулось. Блин, это было забавно. Секунду она стояла с раскрытым ртом.
Я бы рассмеялась, но не смогла.
— Ева, ты можешь хотя бы секунду быть серьезной?
— Да я серьезна, как инфаркт.
— Талер… Мистер Кейн… Он позволил себе лишнего. Мадам Валентина недовольна. Ты в нашей клинике.
— Сколько?
— Что?
— Ну, как долго я тут уже?
— Четыре дня. Ты потеряла много крови.
— А-а-а.. Кто бы сомневался. Больной ублюдок… Голодная тварь…
— Давай оставим это на потом, ладно? Я хочу сказать только одно, ему пришлось заплатить штраф… Ну, компенсацию… Страховку на такие случаи. Они обычно вносят какую-то сумму — страховой взнос, депозит на случай… вот таких непредвиденных расходов… И, думаю, Вэл подыщет ему другую… девушку.
Вот так! Зашибись! Отлично! Бутылка пуста, принесите новую!
— Тина, я сейчас усну.
— Да, конечно. Не переживай, ты тоже получишь компенсацию.
— Звучит как охрененный план…
— Да-да… Поспи, я еще вернусь.
И она тихо закрыла за собой дверь.
Черта с два. Ни хрена я не хотела спать. И компенсацию я тоже не хотела. Как там сказал Доминик? Моя кровь отравлена. И отравлена она была этим… этой заразой. И я чувствовала, что в лес я забралась довольно глубоко… в самую чащу. И тьма уже залезла мне под кожу.