И, если честно, мне было насрать на то, что взгляд его метал молнии, пока он отчитывал меня за самоволку.
И еще больше насрать было, когда он сорвал с меня футболку, швырнул на кровать и грубо вошел в меня, просто расстегнув брюки и оттянув в сторону мои трусики и плюнув на ладонь. Я только чувствовала боль, когда он заломил мне руки за спину, оставляя на моем теле очередную порцию синяков. Да, по лицу он меня больше не бил… Вероятно, потому что Доминик хоть и был пацифистом, но весовая категория у них была одинаковой.
В тартарары все полетело, когда Леонард вылез из кровати, поцеловал меня в висок и пошел на кухню налить себе воды. Видно, горло пересохло от сопения.
Я вылезла из постели и с сомнамбулическим упорством поперлась в ванну.
Когда я глянула на себя в зеркало, я не узнала человека в отражении.
В зеркале был зомби с потухшим взглядом, прямыми нежно-голубыми волосами, темными кругами под глазами. И полным отсутствием эмоций на лице.
Повязка на руке начала пропитываться кровью.
Кровь…
На мои плечи легли теплые мягкие лапы. Я почувствовала, как зашевелились волоски на моей шее от холодного дыхания. Острый длинный язык скользнул от моих лопаток до линии волос, оставляя мурашки. Захлестнул горло, и залез в рот, растягивая уголки губ в стороны…
Моя Тьма…
Я влезла под горячий душ прямо в остатках одежды, уселась в ванну и сидела так под струями, как под дождем, а в голове моей зрел план.
Внимание! Опасность! Бабушка переполнилась!
Состояние дежавю накрыло меня с головой, потому что в последний раз точно так же под душем, но в ванной дома своих родителей я сидела в Мемфисе за три дня до собственной свадьбы. Банкет был уже оплачен, платье куплено, время назначено, на пальце моем сверкал бриллиант, а мой будущий благоверный уехал забирать смокинг от портного. И точно так же мое тело украшали кровоподтеки и ссадины.
Я превращалась в жертву.
Ту самую жертву, которых ненавидел Джеймс.
Джеймс Талер Кейн. Вампир.
За последние несколько недель я ни разу не думала о нем. Тьма, которая настойчиво забиралась мне под кожу… Я гнала ее от себя. Я не подпускала ее на арбалетный выстрел. Я пресекала любую попытку, любую мысль, которая копошилась у меня в голове. Это как маленькие дети затыкают уши и начинают орать: «Бла-бла-бла!», чтобы не слышать. А может, я просто пыталась спрятать ее от Леонарда… На случай если он тоже умеет читать мысли. Но и это меня не спасло.
Моя Тьма обрывками пурпурного тумана начинала укрывать мои плечи. Она поставила свои мягкие лапы мне на грудь, и лизала лицо.
А в голове, как галлюцинация, прозвучал голос Джеймса: «Ты сражаешься даже на пороге смерти, не сдавайся…»
Я очнулась от настойчивой долбежки в дверь.
— Ева? Ева? С тобой все в порядке? Детка, я же просил тебя не запирать дверь, когда идешь в душ! Открой дверь немедленно!
Разумеется, ага, так только, так сразу… Он думает, я вены собралась перерезать? Не дождется!
— Убирайся, — пробормотала я. Меня никто не услышал — голос у меня был слишком слаб, а вода барабанила по дну ванны слишком громко.
Только Тьма скептически фыркнула под нос.
Стук стал просто истерический. Он собрался вынести мне дверь?
— Ева, дверь открой!.. Мне это не нравится!
— Убирайся! — сказала я уже внятнее. Бинт на руке был мокрым насквозь, из него сочилась кровь. Подонок сорвал мне швы… Я сжала кулак, чтобы выжать воду и кровь.
Тьма подставила острый раздвоенный язык под алые струйки.
М-м-м-м-м… Больно. Рука почти не слушается.
— Ева! Ты откроешь?
— Отвали!
Он что, глухой? Мне понравилось, как звучит мой голос, отражаясь от кафельной плитки.
Тьма вскочила на все свои шесть лап и навострила длинные уши.