— Ева? ЕВА! ЕВА! — грохот превратился просто в удары кувалды.
Я сжала кулак сильнее. Кровь засочилась сквозь бинты и пальцы, но мне стало легче.
— Это… Не мое имя…
— ЧТО?
— ЭТО. НЕ. МОЕ. ИМЯ! — заорала я.
Дверь слетела с петель.
Отлетевший со звоном замок, как в замедленном кино погрузился в пурпурную плоть Тьмы. Она его поглотила.
На пороге ванной стоял Леонард. Голый торс, кожа обтягивающая рельефные мускулы. Прострел пупка. Венка, бьющаяся на виске. Татуировка с крестом. И огромный, стоящий член.
Он окинул меня взглядом, подошел ближе, оперся руками о борт ванной и сжал пальцы.
— Я хочу, чтобы ты сейчас же вылезла отсюда.
— А я хочу, чтобы ты сдох или, по крайней мере, убрался из моей жизни.
Я сидела, обхватив руками колени, но когда мне в нос прилетел кулак, я схватилась за лицо.
«Твою ж мать! Да за что?!» — только и успела подумать я, пред тем как вырубиться.
Тьма.
Дальше события напоминали дурацкий триллер, в котором с трудом понятно, о чем сюжет. Очнулась я на собственной кровати. На удивление, руки-ноги не были связаны, а во рту не было красного кляпа. Я просто лежала, укрытая одеялом, остатки одежды на мне все еще были мокрой, значит, времени прошло совсем немного. Мокрого и грязного бинта на руке не было. Зато я могла теперь видеть свою рану и разошедшиеся швы. Под рукой лежало полотенце. Чтобы не испачкать кровью простыни.
Уютненько так. На кухне гремел чайник. Через минуту показался Леонард с дымящейся чашкой. На нем ничего не было. Кроме чашки.
Он поставил ее на прикроватный столик и залез ко мне под одеяло. Обнял, нежно поцеловал… Он что, больной? Или у него раздвоение личности? Доктор Джекилл и Мистер Мудак?
— Ты пытаешься меня убить, — в горле першило.
Господи, а что я могла еще сказать? Проигнорировать его? Сделать вид, что ничего не случилось?
— Что?
— Убирайся из моей постели, моей квартиры и из моей жизни.
— Я не хочу больше от тебя этого слышать… Выпей чаю, — его рука скользнула мне между ног.
— Иди ты в пизду со своим чаем! — меня подкинуло на кровати. Мокрые лифчик и трусы прилипли к телу.
— Ева, не смей!.. — его пальцы впились мне в плечо.
— Убери, нахуй, свои грабли! — я отшвырнула его руку. На моей коже остались царапины. — Пошел вон! Если ты сейчас же не съебешься из моей квартиры, я клянусь, я вызову полицию, блять!
— И что ты им скажешь, а?.. Что ты им скажешь?
— Тогда я просто убью тебя, нахуй! И меня оправдают! Еб твою мать! Убери от меня свои руки! Убери, нах, я сказала! Не трогай меня!
Его руки были везде. Казалось, он снова пытался меня раздавить своей тушей. Он ловил мои запястья, и пытался прижать их к матрасу.
Зря ты не поймал мою руку.
Кружка с кипятком с прикроватной тумбочки четким выверенным движением врезалась в его красивую рожу, и раскололась, ошпарив и его, и меня. Блин, как же было больно! Но, думаю, ему было еще больнее.
Его лицо исказилось, а глаза налились кровью. И тогда он завалил меня на постель и начал рвать на мне белье.
Знаете, на этот раз я не лежала как бревно и не пыталась убедить себя, что все сейчас закончится.
Я вырывалась, я брыкалась и кусалась. Я крепко, до боли сжала ладони и молотила его кулаками, и размазывала свою кровь по его телу. Он еще несколько раз получил по морде, прежде чем засунул в меня свой член, и принялся яростно долбиться, буквально разрывая меня изнутри.
Не, я не плакала… Я была зла. Нет, не зла. Я была в ярости. Я была в ярости настолько, что мне казалось, что я могу растерзать его голыми руками. Он поднял голову и посмотрел в мои абсолютно бешеные глаза.
— Сумасшедшая сука… Вампирская подстилка… Смотри!.. Сейчас, ты кончишь для папочки, — и мне в лицо снова прилетел кулак…