Нет, я не потеряла сознание. Он назвал меня вампирской подстилкой, и в голове у меня что-то перемкнуло.
Тьма вырвалась наружу, окутала меня пурпурным коконом, залезла мне под кожу, проникла мне в уши, заложив их, просочилась в рот, растягивая губы в оскале, в глотку, упала багровой пеленой на глаза, и разогналась по венам через открытую рану.
Это была уже не я.
Это было мое тело, но справится с ним я уже не могла. Я словно со стороны и в рапиде наблюдала за тем, как шея моя выгнулась, мои губы растянулась, рот открылся, и я вцепилась зубами в его плечо как раз над татуировкой.
Леонард взвыл от боли, как раненый зверь. Боль и удивление. Шмат кожи болтался у него на руке. Резкий запах чужой крови ударил в ноздри.
Я вобрала его всеми легкими и вгрызлась в руку Леонарда чуть ниже первого укуса. Потом еще раз и еще раз. Глупо и по-девчачьи — кусаться и царапаться? Но… Мои зубы оставляли ровные круглые раны на теле Леонарда. На некоторых из них кожа отошла и висела лоскутами… Леонард пытался оторвать мою голову от своей руки. Словно я бешеная собака. Он пытался разжать мне челюсти, тянул за волосы… Наверное, он вырвал мне половину волос, но я не чувствовала боли. Половина моего лица была залита кровью. Своей и чужой. Я чувствовала только его кровь у себя на языке. И это ощущение… пьянило… И я расхохоталась. Я хохотала, как сумасшедшая ведьма!
И Тьма хохотала вместе со мной.
Я выставила руку вперед, словно у меня выросли когти, приготовившись для еще одного броска. Мой безумный хохот и рык разносился по всему зданию.
— Сука… Ебанутая сука! — в глазах Леонарда мелькнуло недоумение и ужас. Он схватился за свой окровавленный бицепс и пополз к выходу из комнаты, оставляя алые пятна на паркете. А я поползла за ним. Я не могла остановиться. Я хохотала, как умалишенная. Он смотрел то на меня, то на рваные раны от моих зубов, из которых хлестала кровь.
— Куда же ты, мой сладкий? А как же наша любовь?..
Я нагнала его в коридоре, нависнув над его лицом. Он лежал, пытаясь отдышаться. Я буквально запрыгнула на него сверху, и потерлась бедрами о его член.
Тьма внутри меня клокотала.
— Хочешь полизать мою киску? — наклонила голову, облизнула губы, и на его лицо упала крупная тяжелая капля крови со слюной. — Я хочу кончить для своего папочки…
Каким же сладким был его пот, приправленный ужасом и адреналином.
Мое тело пролетело несколько ярдов и ударилось о батарею под окном. Но я тут же вскочила на четвереньки. Я не чувствовала боли. Но хорошо ощущала ужас, когда Леонард, с кровавой полосой от моего языка на губах и щеке, с лоскутами кожи, висящими с рук и плеч, схватил с пола свои штаны и пулей вылетел из квартиры…
— Не забудь сделать прививку от бешенства, тварь! — это я прокричала уже в коридор. И захлопнула дверь.
Эйфория.
Я развернулась на носочках, как балерина, и с чувством абсолютно выполненного долга залезла в постель. Прямо в мокрых остатках рваного белья. Я растянулась на простынях, а моя Тьма, нырнув ко мне между ног, пронзила позвоночник, и, просочившись через глотку, вырвалась из открытого рта, взмыла надо мной, и взорвалась миллионом пурпурных и багровых искр, которые улетели к потолку, подкинули над кроватью, выгнули мою спину, и осыпались на мою кожу миллионом сверкающих блесток…
А потом, я натянула на уши одеяло, повернулась на бок и сладко заснула, с улыбкой и чужой кровью на губах.
[1] Ворота на Грант-Авеню – это начало Чайна Тауна Сан-Франциско.
[2] Нет, я не буду давать сноски на эти фильмы. Просто считайте это моим личным списком рекомендаций для субботнего просмотра!
S.1 Ep.20. Синяк под глазом с бриллиантовым отливом[1]
Вот скажите мне, почему когда ты думаешь, что все совсем хреново и хреновее быть уже не может, внезапно на маленьких розовых крылышках и в облаке волшебной пыльцы вдруг нарисовывается злая фея-крестная, машет своей волшебной палочкой, больше похожей на алюминиевую бейсбольную биту, и все становится вообще пиздец?