Не знаете? Я тоже.
Когда я проснулась, все мое тело было покрыто синяками и ссадинами. Я с трудом сползла прямо на пол. Рядом с кроватью я нашла свои кружевные трусики. Они превратились в комок чего-то невразумительного, дыра на дыре. Любимому лифчику просто пришел конец. Лямки были растянуты, а крючки были вырваны с мясом. Я даже не знала, что их можно разогнуть, а оказывается, и такое бывает.
Я сидела на полу среди горы хлама, которая когда-то была моей одеждой, и просто тупила. Спустя минут сорок я поняла, что у меня все лицо мокрое. Я плакала. Нет, я не ревела в голос, просто я ничего не могла с собой поделать, слезы сами лились по моим щекам и жутко щипали там, куда пришелся кулак Леонарда. Губы тоже были разбиты. У меня было впечатление, что он пытался разорвать мне рот. Не знаю, может, и так… Помню, как он пытался заткнуть меня, а я… Я хохотала… Я хохотала, как истеричная ведьма, и мне самой было страшно от собственного жуткого смеха, может потому, что голос был чужой. И вообще тело было чужим, а сознание мое задвинулось куда-то на задворки моего мозжечка и сидело там, как маленький ребенок в шкафу: поджав коленки, зажмурив глаза и заткнув уши — так прячутся от монстров. Или от убийц с бензопилой. Сидишь и не дышишь, чтобы тебя не нашли. Мы-то с вами прекрасно знаем, что они все равно находят…
Только все дело было в том, что на этот раз убийцей с бензопилой была я сама…
Я попыталась вытереть мокрое лицо и поняла, что пальцы на моей левой руке не гнутся. Я поднесла ладонь к глазам и увидела корку запекшейся крови на ладони и ошметки торчащих ниток из раны. А на второй руке, словно фиолетовые ленты, красовались кровоподтеки от неснимаемого наручника от «Картье». И тут у меня снова началась истерика, потому что я думала о том, сколько этой самой крови пропало даром, а не было выпито вампиром. А еще о том, как быстро моя рана могла бы зажить, будь здесь рядом мистер Вампир…
Вампиры… Отвратительные чудовища… Мерзкая нечисть…
И люди. Такие правильные. В храм ходят. Служат церкви. Спасают невинные души…
Уж лучше я буду вампирской подстилкой, чем срать на один гектар сяду с таким добрым самаритянином.
Я подползла к прикроватной тумбочке, с трудом открыла верхний ящик, каким-то магическим способом извлекла из него айфон и набрала первый экстренный номер.
— Ева? — раздалось в трубке.
— Выпить не хочешь?.. — я подняла руку с браслетом к глазам.
— Хочу. Есть разговор. Вечером на старом месте… Я нажала на сброс.
Рухнула прямо на пол… Боже, как же все болит!..
Волосы были похожи на два огромных колтуна над ушами. Если честно, я не представляю, как это расчесывать. Хотя… Если залезть в ванну, намочить голову и вылить на волосы полбанки кондиционера, то, может быть, мне еще удастся что-то с этим сделать, прежде чем я решу, что лысой быть не так уж плохо.
В ванной я наконец-то посмотрелась в зеркало после ночного побоища. Вот это был действительно ужас. Мало того что лицо мое выглядело, как физиономия Рокки Бальбоа в конце первой части (или второй, уже не помню), так оно еще все было в бурых разводах. Выглядело так, как будто я кого-то убила и съела. Кровожадная зомби… Кровь… Только вот чья? Моя? Или Леонарда? Я вчера кусалась? Или это были просто галлюцинации от сотрясения мозга?
Господи, ну что за бред мне лезет в голову?
Я набрала полную ванну воды, высыпала туда соль и забралась в горячую воду, аккуратно, чтобы не намочить руку. Хотя какая уже разница?..
Но соленая вода в ране — это просто неприятно… Как же я от всего этого устала…
Вечером мы снова встретились с Клементиной. Точнее, Тиной. В бар она пришла раньше меня, поэтому сидела с ополовиненной кружкой «Гиннесса» и мрачно смотрела в окно. Черная футболка, черная юбка, черные ботинки, колготки в сеточку, растрепанные волосы, черные тени вокруг глаз, черный лак на ногтях. Это определенно была Тина.
Когда я села за ее столик, она сначала меня не узнала. Ну, и не мудрено. Мало того, что мои волосы уже слабо напоминали то, во что их превратили модные куаферы, так еще я светила своими фонарями на все заведение. Рука была забинтована свежей повязкой.