— Давайте покончим уже с этим цирком.
Только клацанье затвора, хлопки вспышек и голос фотографа. Я не слышала даже своего дыхания.
— Встаньте спиной в камеру. Голову вправо. Правая рука на пояс. Да. Вот так. Левая рука произвольно… Теперь голову налево. Нагнитесь вперед. Нет, от камеры. Левую руку на левое бедро, правую — на правую грудь. Отлично. Повернитесь лицом. Да. Ноги на ширине плеч, обе руки на поясе. Замечательно. Прогиб в спине… В обратную сторону, пожалуйста.
Мне казалось, это продолжалось целую вечность.
Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.
— Встаньте ровно спиной в камеру. Голову влево. Нагнитесь вперед. Левая рука на левом бедре, правая рука на правом бедре.
Клац. Хлоп.
— Повернитесь лицом. Сложите руки в области бикини. Да, обе. Лодочкой. Так. Плечевые части рук прилегают к груди. Хорошо. Сдвигайте грудь к солнечному сплетению… Это значит — вместе.
Клац. Хлоп.
Я — на невольничьем рынке.
— Развернитесь вправо. Полностью. Голову на камеру. Спасибо. Дальнюю руку на грудь. Нет. На правую. Сожмите пальцы. Сильнее. Левую руку — на бикини. Да. Вот так.
Клац. Хлоп.
Интересно, а в зубы они мне тоже смотреть будут?
— Клементина, стул, будьте добры, — Паоло даже не повернулся. Он просто бросил через плечо. Под моей задницей тут же нарисовался стул, любезно подсунутый Клементиной.
— Садитесь. Разведите колени.
Ну-у-у-у… Твою ж мать, сейчас я тебе устрою «Основной инстинкт[4]».
— Нет, просто на ширину плеч. Руки на колени. Спина прямая, взгляд в камеру.
Клац. Хлоп.
Паоло снова повернулся вполоборота и, кивнув Клементине, снял камеру со штатива.
— Ты очень хорошо справилась, — Клементина улыбалась. Но улыбка была… Я бы не сказала, что очень искренней. — Но все предыдущие фото были… С каменным лицом. Все в порядке, так и должно быть. Теперь нам хотелось бы показать нашим клиентам эмоции. Ты готова?
Конечно, готова. Надеюсь, первой эмоцией будет ярость. Ее я смогу изображать довольно долго, убедительно и со всем артистизмом.
Особенно если под руку попадется что-нибудь тяжелое и острое. Клементина снова кивнула.
— Покажи мне страсть.
О как. Страсть. Знаете, есть такой милый миф, что любая женщина может изобразить оргазм. Ну, так вот… Это не миф. И для того, чтобы побыстрее отделаться от всего этого, я изобразила такую пламенную страсть…
Да ладно вам. Взрослые журналы в юности листали все.
Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.
Клац. Хлоп.
— Теперь покажи мне страх.
Открыть в ужасе рот? Округлить глаза? Если честно, я не успела ничего придумать.
Клац. Хлоп. Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.
— Идеально.
Видимо, эту эмоцию мне даже изображать не пришлось. Хотя я была близка к тому, чтобы разреветься, и просто стискивала зубы. Когда же закончится этот ад?
— А теперь… Представь себе, что ты… женщина-кошка. Я хочу видеть не тебя, а женщину-кошку. Супергероиню. Гибкую, сексуальную… Неуловимую женщину-кошку.
Женщина-кошка? Гибкая? Сексуальная? В ярости? Легко! Клац. Хлоп.
Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.
Я остановилась, только когда Паоло опустил камеру и кивнул Клементине.
— Все великолепно. Спасибо.
Он развернулся и исчез за осветительным оборудованием.
Я подошла к своей карманной рыбке-вуалехвосту буквально виляя бедрами. Интересно, женщины-кошки едят рыбу?