А потом наступает просветление.
Вот и я так — напоминала заводную пластмассовую акулу. Ну, такую, с ключиком в боку. Их еще на всяких блошиных рынках продают. Ключик закручивают, пока акула не начнет скрипеть, а потом ее отпускают в воду и она начинает с треском работать плавниками. Вот так она и плывет, пока завод не кончится. У меня был большой завод.
Я киберакула. Я нанохищник.
Ты-ты, ты-ты, ты-ты, ты-ты, ты-ты-ты-ты… Это из фильма «Челюсти». Если кто не понял…
Черт, как же я хотела сейчас оказаться за письменным столом и складывать все факты, отпечатанные мелким шрифтом на серых листочках казенной бумаги. Или еще лучше, знаете, такая доска, как бывает в полицейских сериалах. Фотографии, даты, факты….
Мне не хватало лейтенанта в дешевом галстуке, чтобы меня подгонять с раскрытием дела. Не хватала клубов табачного дыма, дрянного кофе, воя сирен, городского трафика, шума из открытого окна, медленно вращающегося вентилятора на столе и непрекращающегося потока телефонных звонков. И верной кобуры под мышкой, и шляпы.
Поэтому приходится все держать в голове.
Знаете, как запись на старой кассете[2].
— Что по раскрываемости Кэвена? Комиссар обещал с меня шкуру спустить перед выборами, а у меня два года до пенсии! Дай мне что-нибудь!
— Я проторчала в архивах всю ночь, сэр, и вот что у нас есть на данный момент. Ковальски, дуй за кофе!
— Я тебе не мальчик на побегушках, Кэвена.
— Я сейчас еще пончик к кофе закажу, со сливочным сыром!
— Стерва…
— Еще какая!
— Кэвена! Мне до пенсии тут стоять?
— Пардон, сэр. Это наши жертвы. Вот, вот, вот… И вот. Все они, что очевидно, работали в одной отрасли.
— Хм…
— Закрой хлебальник, Ковальски!.. Все жертвы похожи друг на друга, один возраст, одна сфера деятельности, мало того, одно и то же агентство по найму персонала.
— Теперь это так называется…
— Ковальски!
— Я молчу…
— У всех одна и та же причина смерти и характер ран и повреждений. Обескровлены, колото-резанные раны на шее, здесь, здесь и здесь. Очевидно, что у нас серия.
— Что по подозреваемым? Ковальски?
— Я тут… Это… Ну…
— Главный подозреваемый, на сегодняшний момент – заказчик. Джеймс Талер Кейн. Возраст – на вид двадцать пять – тридцать лет. Реальный — двести восемьдесят девять лет. Белый. Вампир.
— Откуда выводы?
— Про то, что он вампир?
— Про то, что он подозреваемый. Его же самого убить пытались.
— Верно, но нельзя исключать и того, что он тоже причастен. Смерть жертв наступила в результате сильной кровопотери.
— Кто пытался убить нашего вампира? Что говорит экспертиза?
— Характер раны потерпевшего – то есть мистера Кейна – свидетельствует о том, что к нему подобрались сзади. Вот так, и удар был нанесен сбоку, и чуть сверху. Вот сюда, в эту зону… Ковальски, встань!
— А что…
— КОВАЛЬСКИ!
— Так вот, иди сюда… Если мы хватаем жертву вот так, и наносим удар вот сюда…
— Пх-гы-ы-ы!... Кха!.. Ты меня придушить решила?..
— Обратите внимание, как расположены его руки, при захвате в замок. Таким образом, у нас открывается вот эта зона, и она свободна, для нанесения удара. Вполне возможно, нападавший изначально пытался нанести удар в эту область, но мы имеем дело с вампиром, поэтому налицо небольшой просчет. Опять же, это свидетельствует о том, что нападавший либо левша, либо амбидекстер.
— Амби.. Чо?...
— Амбидекстер, Ковальски, это человек, одинаково хорошо владеющий обеими руками, соответственно, у него одинаково хорошо развиты оба полушария мозга, в отличие от некоторых…
— Орудие?
— По всей видимости, заостренный отрезок трубы вот такого диаметра.
— А как же осиновый кол?
— Вчерашний день, лейтенант. С трубой рана не закрывается, что позволяет слить кровь с вампира, превратив ее в огромную трубочку для коктейля.
— Чего смешного, Ковальски?