Я так и сидела с трубкой в руках, думая о том, что вот сейчас если я выйду в окно, моя мамочка даже не поймет, что случилось. Она продолжит щебетать в трубку. Я подозревала, что моя маман всегда считала, что стиральная и посудомоечная машины работают или сами собой, или только когда она нажимает на кнопку. Когда она занималась хозяйством, это выглядело как ураган, и весь дом знал, что мама трудится.
Давай не будем огорчать мамочку.
Но когда стиркой занималась я, было похоже на то, что машинка работает сама по себе. Поэтому когда я хотела, чтобы меня похвалили, я складывала белье возле машинки и начинала усиленно пыхтеть, запихивая его в барабан, только когда мама была рядом. А кнопку я старалась нажимать, только когда она находилась на расстоянии протянутой руки. Иначе — все было бесполезно.
Почему я вспомнила этот эпизод? Да потому что я почувствовала себя как в детстве, только в тысячу раз хуже. Тут уже дело было не в грязном белье или посуде. Тут дело было в крупной сумме денег, в моей крови и в том, что, возможно, за мной уже охотится серийный убийца.
— …дорогая! И не забывай пить витамины! Мы с папой тебя целуем! Чмок-чмок! — и трубка радостно забибикала.
Моя мама даже не стала дожидаться ответа. Тьма фыркнула.
Я швырнула трубку обратно на базу и рухнула на кровать. В голове было пусто. Просто вакуум. Напомните мне, если мама снова позвонит с какой-нибудь дикой просьбой или идеей, послать ее… в Мексику.
Как назло, звонка от Тины так и не было. Я промаялась одна со своими мыслями еще с полчаса, а потом сдалась. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я еще раз подошла к домашнему телефону и проверила гудок, потыкала на кнопочку мобильника, чтобы проверить, есть ли сигнал. Конечно, сигнал был. Но ни сообщений, ни непринятых звонков не было. Дежавю…
Я позвонила Доминику и договорилась встретиться с ним в моем любимом пабе. Там, где мы с ним познакомились.
Разумеется, Доминик согласился. Голос у него был обиженный. Ничего, думаю, рюмочка шартреза исправит ситуацию.
Я переоделась, взяла ключи и деньги и отправилась в паб «Йа Креведко», который находился в паре кварталов от моего дома.
Я влезла на вытертый кожаный диванчик, присосалась к холодненькой пинте «Гиннесса» и уже собралась ждать Доминика, как мигание картинок на экране телевизора под потолком привлекло мое внимание. Звук был почти выключен, а за стойкой никого не было, поэтому я пулей подлетела к бармену, чуть не снеся банку с маринованными яйцами.
Даже не подлетела. Меня подбросило…
Я тупо взирала на голубой экран.
Ведущий криминальной хроники рассказывал об очередной жертве маньяка, разгуливающего по Сан-Франциско.
— …новая жертва. Очередное обескровленное тело молодой девушки найдено недалеко от пирса. К сожалению, пока не удалось определить ее личность. Если вы что-либо знаете о ней…
На экране появилась сильно подправленная фотография. Девушка на ней как будто спала. В ее левом ухе была жемчужная сережка капелькой…
Я не сразу узнала в девушке на фото Клементину.
Внимание. Разгерметизация салона.
Мир вокруг погрузился в хаос. Я жму на паузу.
Моей лучшей подружкой всегда был Доминик. Ну… Не всегда. В Мемфисе у меня была Шона. В школе подружки были, в академии. Но, разумеется, как это часто и происходит, пути наши достаточно быстро разошлись. Кто-то вышел замуж, кто-то уехал в колледж, в другой город. Поэтому, здесь, в Сан-Франциско, у меня появилась одна подружка. Доминик. А после того, как я устроилась на работу к Вэл, появилась вторая.
Возможно, она и не была моей подругой, но на самом деле где-то в глубине души я уже как-то привыкла считать ее таковой. И даже не потому, что с ней я общалась чаще всего. Просто она заботилась обо мне. Не только по работе. Мне всегда казалось, что за этим стояло что-то большее. Все ее жесты… Какая-то странная нежность в глазах. Может, она была просто в меня влюблена. И об этом я уже, к сожалению, никогда не узнаю.