— Почему я должна тебе верить?
— Потому что ты и так это знаешь. Все эти девушки. Они были невинны. Они просто работали на него. Теперь их нет. Он убил их всех. Осталась ты одна. Я должен спасти хотя бы тебя. Это мой долг. Я пытался!
В моей голове сально заржал Ковальски.
— Что ты несешь? Какой долг? Леонард, милый, объясни мне, пожалуйста… Только сначала сними наручники, мне больно…
— Еще не больно… Прости, это для твоего же блага…
Ну нет. Этого я больше не потерплю! Рука, с пистолетом, летящая рукояткой мне в висок…
Наверное, семейные просмотры фильмов с участием Чака Норриса впустую не прошли. Резкий завал на бедро, и техничная подсечка под колено. Он рухнул в пыль прямо в своем красивом плаще.
— Ты больной ублюдок!
А вот в наручниках вставать очень неудобно. Но я поднялась, и первое, что сделала, врезала Леонарду аккурат промеж помидоров. Ой, посмотрите, как он согнулся! Больно? Еще хочешь?
— Вы достали меня все! Заебали! Вампиры, Вэл, ты с твоими больными вывернутыми наизнанку мозгами! Я сваливаю отсюда! Тина погибла из-за тебя!
Я отвесила ему еще раз.
И даже не подумала о том, почему он не сопротивляется. Даже не защищается.
Я успела отойти на пару шагов, когда Леонард выпрямился, посмотрел на меня абсолютно ясными глазами… и убрал пистолет в кобуру.
— Идем, — он встал с колен и отряхнул брюки.
— Что? Что ты сказал? Куда идем? Ты совсем ебанулся! Я с тобой никуда не пойду!
— Идем. Тебя хочет видеть Вэл. Потом я отвезу тебя куда захочешь. Отвезу сам.
— Ага, конечно! Так я тебе и поверила!
Как это в кино делают? Снимают наручники через задницу?
— Не заставляй меня… Не вынуждай меня.
— Не подходи ко мне. Иначе, я сожру твое лицо!
— Я люблю тебя… Прости, но так нужно.
И тут мое тело пронзила судорога. И я упала на землю. В общем, дальше я ничего не помню, за исключением того, что очнулась на мягком заднем сидении седана. Машина была припаркована напротив входа в «агентство».
— Ты долбанул меня шокером?
— Так было нужно.
— Нужно кому?
Мотор машины был заглушен, а наручников на мне уже не было. Не считая «Картье». Леонард тупо пялился в лобовое стекло.
— Когда я был ребенком… — голос у него был какой-то скрипучий, — моя мать поздно приходила домой. Она работала медсестрой. Отец нас бросил. Я не помню, был ли он вообще. Денег все время не хватало. Мать практически не ночевала дома. Один раз она вообще не пришла домой. Ее не было целую ночь. Утром она пришла, бледная, но веселая. «Теперь у нас будет все, Лео!» — сказала она. И выложила на стол в гостиной той маленькой квартирки, в которой мы жили, целую горсть бумажек, — на торпеду упал первый закатный луч. — Это были деньги. Почти каждую ночь она уходила и возвращалась с карманами, набитыми деньгами. Она была бледной и усталой. Она перестала брать дополнительные смены в больнице, потому что ей нужно было выспаться…
Леонард снова замолчал. А мне оставалось только догадываться, зачем он мне все это рассказывает.
Почему я вообще его слушаю?
— Я помню, как соседки начали перешептываться о том, что моя мать по ночам работает проституткой. Они не видели, что я тоже стоял на лестнице. Тогда я не знал, кто такие проститутки. Мы начали покупать хорошие продукты, у меня появилась одежда, в которой не стыдно было ходить в школу. Мне было около двенадцати лет, когда все прекратилось. Мать перестала пропадать по ночам. Работу к тому времени она уже бросила, потому что днем ей нужно было высыпаться. Она ходила бледная по квартире, не переодевшись, в ночной сорочке, словно сумасшедшая. Вместо школьных занятий мне приходилось следить за ней, чтобы она не навредила себе…
Он — псих ненормальный. И, видимо, это наследственное.
— У нас были кое-какие сбережения, но этого бы все равно не хватило для того, чтобы устроить мать в лечебницу или пансион. Я никак не мог понять, что же с ней творится. Возможно, я просто не хотел этого знать. Пока в одну прекрасную лунную ночь она не ушла из дома. Я искал ее по всей округе, по всем прилежащим улицам. Даже в полиции. Она пришла под утро. Руки и лицо ее были в крови, а она повторяла только одно: «У него другая. Она лучше». Я так и не узнал, чья это была кровь. Но тело моей матери нашли в нашей ванной. Вены ее были перерезаны. А вот крови было слишком мало…