На этот раз подготовиться я решила сама. У меня больше не было чуткой и заботливой Клементины, которая бы аккуратно и тщательно выбирала мне наряды, обувь и макияж. Теперь была только я одна. Я против вампира.
Я дождалась сумерек. Того самого времени, когда просыпаются все ночные жители, все совы, волки и вампиры. Когда все они вылезают из собственных укрытий и заполняют город, который еще не собирается засыпать, но уже потерял бдительность за кружечкой чего-то горячительного, будь то стопка алкоголя, доза наркоты или просто горячий поцелуй.
Стилист, визажист, парикмахер и гардеробщик были просто моими оруженосцами, готовящими меня к битве. И если кто-то считал, что сможет меня остановить, он сильно ошибался. И все они выполняли мои указания молча и беспрекословно.
Я выбрала в гардеробной аккуратно повешенное на вешалку черное узкое кружевное платье от Антонио Берарди и босоножки от Маккуина с клепками и ремешками.
Я залезла в самый дальний кармашек своего рюкзака для побегов.
Я надела новые чулки с поясом. Я потратила час на макияж и прическу. Чтобы все было безупречно. Я не пользовалась духами.
Я перестала курить.
Я вдела в ухо одинокую жемчужную сережку.
Я взяла свою любимую маленькую сумочку от «Шанель», положила туда острые восьми-с-половиной дюймовые ножницы от «Ягуар», пузырек с розовой жидкостью и спустилась к водителю.
Шею мою украшало колье Безголовой Королевы.
Ножницы — самое отличное оружие против вампира. Я это давно поняла. Ты можешь всадить их в его неживое сердце. И оно навсегда перестанет биться. Даже так редко…
И ты наконец разорвешь этот тугой узел, который не дает тебе вздохнуть свободно… Но… Так просто занести руку со своим оружием.
И так сложно нанести удар. Сложно, потому что тебе прямо в душу смотрят его глаза. А еще потому, что ради него ты готова на все.
И только ему ты готова отдать всю свою любовь, всю свою жизнь и всю свою кровь…
Но я слишком дорожу своей жизнью. И за каждую каплю моей крови вам, мистер Кейн, придется расплатиться сполна. Я призову Тьму, и сражаться вам придется уже с нами двумя.
В голове моей была абсолютная четкость, кристальность и ясность. Как будто мой мозг запихнули в морозилку, и теперь все эти кристаллики инея концентрировала в себе мои мысли.
Весь фон вокруг как будто был просто радиопомехами из другой вселенной. Звук радио в лимузине, проезжающие мимо машины, даже скрип кожаного сиденья.
Я делала это ради себя. Не ради помощи Леонарду. Может, даже не ради всех убитых девушек и Клементины. А ради меня самой. Все-таки я хотела жить.
Тьма осторожно высунула морду, и теперь пристраивала на плечах свои лапы, укрывая меня багровой пеленой. Она струилась по платью из ирландского кружева, проникала в переплетения нитей, просачивалась сквозь кожу, стекала по волосам, подбираясь к макушке, и шевеля волосы на затылке. Я чувствовала этот пурпур, и малиновые, с белыми искрам отблески на задворках сознания.
Тьма капюшоном опускалась на глаза, стелилась красным туманом. Я начала ощущать жар, как будто слишком близко подошла к пламени.
Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он именно тот, кто он есть. Ненавидела его за его природу. У меня вообще с человеколюбием, а уж тем более с вампиролюбием, в последнее время большие проблемы.
На сидении лимузина я сидела прямо. Как палка. Словно боялась расплескать все то, что во мне накопилось за это время.
Портье меня даже не остановил. Более того, вряд ли он меня узнал с новой прической и в темных очках.
Я стояла перед дверью с номером 912. Еще секунда…
Я сжимала в руке пузырек, данный мне Леонардом.
Нет, это не была нерешительность. Я была скорее, как зомби. Знаете, это как будто мне дали задание и я его выполняю. Как шпионка в Бейруте или еще где. Я не знаю. Я ничего не понимаю. Понимаю только одно — я хочу жить. И в конце останется только один. Да, как в «Горце». Кое-кто сегодня останется без головы. И это буду точно не я.