— Деловой подход.
Вэл откинулась в своем кресле. Похоже, она поняла, что я не собираюсь сбегать или продолжать истерику.
— Ты должна предоставить нашему партнеру те услуги, о которых мы договорились, и выполнять все его указания. За одну ночь ты получишь пять тысяч долларов. Если твои услуги удовлетворят нашего партнера, ты сможешь и дальше с ним работать. Если нет... К сожалению, нам придется попрощаться с тобой и подыскать другую девушку. Разумеется, все издержки будут оплачены.
— Я согласна.
Кто это сказал? Я не помнила, чтобы открывала рот. Возможно, это была Евангелина.
Евангелина, которая заработает пять штук за ночь. А утром Элвис возьмет эти деньги — и отнесет их в банк, чтобы перечислить на счет родителей.
А еще Ева должна постараться, чтобы они с Элвис утром не оказались в канаве с перерезанным горлом.
— Тогда еще одна небольшая формальность.
— Еще один договор?
— Да. Теперь уже между вами и нашим партнером. Прочтёте?
— А подписывать кровью?
Я вернула дорогущую перьевую ручку. Отодвинула контракт, который был в такой же безликой папке, как и предыдущий. Отличие было только в том, что подписывать пришлось на каждой странице. И я подписала.
Не глядя.
Я встала и уже у дверей снова повернулась к Вэл.
— А можно спросить?
Валентина уже снова погрузилась в свой органайзер, но подняла голову. Я восприняла это как положительный ответ.
— А зачем ему платить такие деньги?.. Ну… Я к тому, что конторе.
Вэл поморщилась, как будто проглотила бритву.
— …в смысле агентству… Он платит наверняка даже больше, чем пять кусков…. Это не мое дело, сколько, — заторопилась я. — Просто… Зачем он платит деньги в принципе, если он может просто поймать кого-то? Ну… напиться крови… или… Обратиться в банк… Банк крови, я имею в виду…
— Потому что наш партнер — цивилизованный человек и привык работать с профессионалами. И еще он привык, чтобы любое его указание выполнялось. Впрочем, как и я, — будто невзначай добавила она.
И я поспешила ретироваться, поняв, что разговор окончен.
До лифта я шла молча. Клементина же не затыкалась. Это был инструктаж, из которого я не поняла ни слова. Точнее, я слышала отдельные слова, звуки, но у меня было ощущение ваты в ушах.
«Бу-бу-бу!.. Ужин!.. Бу-бу-бу! Безопасность. Бу-бу-бу… До рассвета.»
— Если все пойдет не по плану – у тебя всегда есть Леонард.
— Что? И что он сделает? Ворвется, как отряд морской пехоты, а все время, пока этот… партнер будет пить мою кровь – он будет караулить под дверью?
Эхо наших голосов разносилось по пустынному гаражу.
— У Леонарда есть все инструкции, а у тебя будет вот это.
Клементина подняла к моим глазам черный футляр, и откинула крышку.
На темно красном бархате лежало жемчужное колье. Оно было довольно коротким, и все бусины были крупными, но неровными. Посередине жемчужной нити висела массивная золотистая буква «B», покрытая патиной и с тремя каплевидными жемчужинками, свисавшими с нижней перекладины. Колье показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла сосредоточиться, чтобы вспомнить.
— Мне его снять, и отбиваться? Оно такое тяжелое?
— Если только ты почувствуешь, что то-то идет не так, нажми вот сюда, — она перевернула букву, показывая маленькую полуутопленную кнопку, похожую на элемент декора.
Да, мистер Костнер.[5]
— Надеюсь, он не потащит меня в оперу. Я не знаю итальянского, — проронила я.[6] — Так куда там нужно нажать, если я вдруг захочу спрыгнуть с балкона в середине второго акта «Травиаты»?
Пока Клементина застегивала колье на моей шее, Леонард подогнал лимузин. Я чувствовала прохладные пальцы и теплое дыхание на своей коже. Отчего волоски на моей шее встали дыбом.