— Красивая подвеска… Поможешь? — кивок в сторону разделочного стола, на котором виднелись капли крови (или это все-таки соус?), и белые разводы от муки.
— А… Эмм… — у меня на плечах годовой бюджет небольшой банановой республики. Вряд ли Вэл предполагала, что я буду помогать в этом на кухне.
Еще один взмах ножом во тьму.
— Оставь вещи там. Пардон, что не ухаживаю. Бери тарелки, и иди за мной на патио.
— Ага… Куда?
— У меня там гриль.
У него был гриль.
В городе. В самом центре.
Гриль стоял на патио.
Патио было в его квартире, в которой потолок уходил куда-то во тьму.
— Вау. А меня за окном есть пожарная лестница, куда я лазаю покурить.
Я стояла у гриля, держа в руках белоснежную тарелку. Лаконичную, абсолютно простую, но по тяжести фарфора было понятно, что если я переверну ее, и посмотрю на лейбл на донышке, скорее всего, обнаружу какое-нибудь знакомое имя.
С патио открывался вид на город. Но, честно говоря, я не знала куда смотреть. На Сан-Франциско, или на мистера Кейна, который только что вытер руку о дурацкий белый фартук, на котором было написано «Поцелуй шеф-повара!»
— Я предпочитаю с кровью, — он развернул пергаментную бумагу, и достал из свертка стейк приличного размера из мраморной говядины.
Он стрельнул в меня взглядом, и положил его на решетку гриля.
Ну да. С кровью…
Надеюсь, это действительно говядина.
— Я бы предпочел «блю рар», но лучше начать с «рар»[6]. Не возражаешь?
— Я умею варить спагетти, — я пожала плечами. — И заказывать еду в китайских ресторанах. Кажется, тут мои кулинарные таланты и заканчиваются. Так что доверюсь вам.
— «Тебе». Мы же договорились, — снова эта улыбочка. — Здесь главное не упустить время. Иначе можно пережарить. Понимаешь?
Легкий ветерок, гуляющий по патио, уносил в сторону города запах жарящегося стейка, но живот у меня начало сводить отнюдь не от голода.
Почему-то мне было не по себе.
— Знаешь, как определить степень готовности стейка?
— Попробовать? — тарелка была жутко тяжелой.
— Кто-то пользуется термометром. Профессиональные шефы – методом ладони. На ощупь. Поставь тарелку. Смотри, — он взял меня за руку.
Пальцы у него были крепкими, и холодными. Я невольно вздрогнула.
А эта сволочь усмехнулась.
— Не бойся. Сомкни указательный и большой пальцы… Вот так, — он сам свел мои большой и указательный палец левой руки в подобие «ок», и надавил на подушечку у большого пальца.
— Чувствуешь? Вот таким и должен быть стейк с кровью, — его рука задержалась на моей руке немного дольше положенного. Палец скользнул по ладони, к пульсу. — Я же определяю по запаху.
Ноздри его встрепенулись. А у меня свело внизу живота.
— Готово…
Я сидела за накрытым столиком на двоих.
Точнее, на полтора. Передо мной стояла тарелка со стейком (стейком с кровью, приготовленном при мне, на гриле, на патио, миллионером, считающим себя вампиром), а перед ним — только бокал вина.
Стейк я еле поковыряла. Наверное, он был вкусным, но кусок не лез в горло. А он внимательно изучал мое лицо.
— Не нравится? — наконец спросил он.
— Очень… Вкусно. Просто… — слова застревали в горле, как этот проклятый стейк.
— Просто ты нервничаешь, — констатировал вампир.
— Вроде как я должна вас кормить, а не наоборот…
— «Тебя». Мы же договорились, — он улыбнулся.
Улыбнулся одними губами. Его светло-серые глаза остались прежними. Он тряхнул головой, как будто кивнул.
Длинные, ниже плеч, волнистые волосы снова упали на лицо. В этом свете они казались почти черными. А на кухне у них был пепельный оттенок. Интересно, какие они на самом деле?