— Ты ведь не веришь в то, что я вампир? Так?
Он не вампир, он еврей, если заимел себе привычку отвечать вопросом на вопрос.
— Ну… Чисто в теории — верю… А на практике — не приходилось. Извини.
Упс… Пропалили…
Зачем я извинилась-то?
— Пей вино… — это был не приказ. И не предложение. Что-то среднее.
— Да я пью…
Я отхлебнула из бокала. Вино было действительно очень вкусным. Немного терпким. Интересно, а какая на вкус кровь? Ну, для вампира?
— Споить меня хочешь?
Господи!!! Ну кто ж меня за язык-то тянет, а? Ну, пришла, выпила, поела, дала себя укусить, получила деньги — иди домой! Так нет же! Все-то мне нужно знать!
— Не совсем, — снова ямочки на щеках. — Тебе так будет легче. Для первого раза. В первый раз все нервничают, если знают, что им предстоит.
— А если не знают?
— А если не знают, то все происходит довольно быстро. И перепсиховать никто не успевает.
Он театрально закатил глаза. Надо же. Драма куин.
— Не успевают, это когда ты нападаешь…
— Да, я люблю охотиться… Адреналин придает крови особенный привкус. Сначала преследуешь жертву, потом загоняешь ее, а потом… — он пожал плечами.
— А банки крови? Или там… Кровь животных?
Как же обыденно он говорил о своей охоте.
— Я не вегетарианец. Я предпочитаю живую кровь. Пить консервированную кровь — все равно что заниматься сексом с фаллоимитатором или играть на басу медиатором.
Он саркастически сложил брови домиком.
— Значит… Ты любишь, чтобы твоя жертва… Сопротивлялась и дергалась у тебя в руках, пока…
Зачем? Зачем я это спрашиваю? Я мазохистка.
— Да…
Вот так просто — «да».
Он сглотнул слюну, и желваки его заиграли. Я посмотрела ему в глаза и поняла — он голоден. Он все это время сдерживался.
Не спрашивайте меня, как это произошло, я не знаю. Просто не знаю, но, может, это вино, может, еще что, может, его серьезность.
Знаете, я видела много психов за свою жизнь — взять хотя бы моего бывшего. Но это…
Это было совсем другим. Это было настоящим. Может, я просто хотела в это верить, а может… Ну, не знаю я, черт его побери! Но я просто внезапно осознала, что он — настоящий вампир.
И при этом весьма голодный.
Знаете, без всяких этих спецэффектов, как в кино, когда режут руку и она заживает, или когда на тебя набрасываются, навострив клычья.
Он просто посмотрел на меня очень внимательно, сглотнул слюну, у него дернулся кадык, и мне стало страшно.
Вот так, внезапная холодная волна ужаса…
Помоги мне, Анна Болейн.
— А почему тогда ты не…
— Почему я не набросился на тебя с порога? А сначала накормил, напоил вином?.. Не хотел тебя пугать сразу. Хотел узнать получше. И это указано в твоем договоре.
— М-м-м.
Я снова припала к бокалу с вином. Но, видимо, вино было не из дешевых, поэтому надеяться на то, что оно быстро даст мне в голову, было глупо.
Подняв глаза, я поняла, что он внимательно наблюдает за тем, как я тереблю подвеску и поглощаю рубиновую жидкость. Может, он туда что-то добавил?.. Вроде нет.
— Хочешь быстрее с этим покончить?
Он действительно читает мысли. А я боялась. А еще хуже всего было ожидание. Ожидание того, что должно произойти.
Но я, как приговоренный к казни, оттягивала момент расправы.
— Даже не знаю… — честно ответила я. На самом деле, я боялась до усрачки, но с другой стороны… Он не был похож на киношных вампиров. Голос у него был такой вкрадчивый, а улыбка такой искренней.
— А куда ты обычно кусаешь? — еще один дурацкий вопрос, неумолимо приближающий меня к развязке.
Я попыталась забиться вглубь дивана.
— Обычно вот сюда, — он склонил голову и коснулся правой рукой левой стороны своей шеи. Как раз там, где у него был шрам. Этот жест заставил уже меня проглотить слюну, а рука сама метнулась к шее, и наткнулась на теплый жемчуг. — Но для первого раза можно здесь, — он поддернул рукав своего белого лонгслива выше и положил два пальца правой руки на сгиб левого локтя. Как будто пульс проверял. Вены на его руках вздулись… Зачем он это делает?