— Вот именно поэтому ты и нужна мне…
— В каком смысле? — я чего-то не понимала. — Я думала, я нужна тебе, чтобы пить мою… кровь?..
— Да, но так я мог бы пить любую кровь, а я хочу чувствовать вкус того, что ты ешь и пьешь. Точнее, того, что сам хотел бы есть. Мой особый запрос… Как тебе, кстати, сегодняшний бургер с трюфелями?
Удар.
— Фигня. Едали и лучше на одной заправке в Мемфисе.
Блок.
— Вот и проверим. Захочу я, скажем, какого-нибудь «вагю кобе», но сам я не смогу оценить его вкус. Для этого мне нужен посредник. Переходник. Человек, в крови которого растворятся все эти изысканные блюда. Без примесей наркотиков, постороннего алкоголя, или раздражающих запахов. Идеально чистое блюдо с роскошной подачей.
Ауч… Это было больно. Совсем чуть-чуть.
— Вэл должна была тебя проинструктировать. Она этого не сделала?..
— Чисто технически… Так, значит, мой сегодняшний обед — это… — я незаметно попыталась вытереть вспотевшие ладони о дорогое дизайнерское платье.
— Это для меня… Мое желание. Мой каприз. В твоей крови остался всего лишь отголосок тех блюд, чем обедала ты, но все же для меня это самое большее, что я смогу почувствовать.
Так, значит… Не медицинские показания, ни какие-то особые вампирские правила игры. Просто прихоть.
Безобидный каприз.
Почему?
Просто потому, что мне хочется. Других причин нет.
Ну… А почему нет? Он миллионер, может себе позволить. В конце концов… Это же никому не вредит.
Продолжай себя в этом убеждать.
— Ну… — я отхлебнула вина. — Весь мой холестерин — твой! — я отсалютовала бокалом.
Один стремительный шаг. На секунду улыбка мелькнула на его губах, он застыл, потом медленно скользнул к моей щеке, как будто хотел шепнуть что-то на ухо.
Опасность столкновения.
Резкая тень очертила линию скулы и подбородка, от которой у меня защемило сердце. Запах свежей рубашки, нотки дерева, сандала, соли, дыма и еще чего-то… Губы разомкнулись, шею обожгло холодным дыханием…
Выдох… Ироничный излом брови…
— Ты хоть в курсе, что такое «вагю кобе»[1]?
— Что?… Я…
Горло перехватила петля. Из-под меня только что вышибли табурет.
— Дыши, — ухмылка уголком рта.
Спасибо за напоминание.
— С алкоголем проще, — он устроился на диване рядом и откинулся на спинку, словно и не было этой секунды, — Например, я уже знаю, что ты любишь шартрез.
Когда же он перестанет улыбаться-то?
— Люблю. И никто меня не переубедит! — Пробубнила я в бокал, осушая залпом остатки вина.
Я готова была засветить ему в глаз, если бы он начал обвинять меня в алкоголизме.
— Вот и замечательно… И сегодняшнее вино — тоже для меня.
Я поперхнулась.
Как будто я орган, желудок, например. Который он берет напрокат.
Здравствуйте! Сегодня я ваш желудок! Что мне для вас переварить? Жевать сами изволите?
Он встал и пошел вглубь гостиной.
— С наркотиками — та же история… — раздалось из темноты.
— В каком смысле?
Что, простите? О таком мы не договаривались!
— Наркотики, — продолжал он совершенно спокойным тоном. — Когда родился я, таких наркотиков, как сегодня, просто не существовало. Я пробовал принимать… Хм-м-м… В общем, никакого толку.