— И ты… Ну… Это… Отправлял людей по доске в море? И под килем протаскивал?
— Меня тоже протаскивали… — он как-то помрачнел.
— И ты кричал «На абордаж!» и, размахивая шпагой…
— …саблей…
— …саблей, шел в атаку. Грабил суда…
— Грабил. И убивал. А нас ловили и вешали.
— А тебя ловили и вешали?
— Ловили.
— Так вот откуда у тебя такие деньжищи?
— В смысле?..
— Ну… пиратские клады! Сокровища…
Ох, как же мне хотелось показать, что я со всех сторон эрудированная.
— Хм-ха… — это был такой снисходительный смешок. — Пиратских сокровищ не существует: пираты все пропивали, проедали, все деньги уходили на подготовку очередной кампании. И, разумеется, заказчикам и партнерам. Пираты были исполнителями. Наемниками. Мало кто мог скопить хоть сколь-нибудь приличное состояние за время морских походов. Ну, может, только капитан…
— Значит, ты не закапывал сундуков с золотом? И не выкладывал скелетов врагов, ну вот так, руками вверх, типа стрелка, указывающая… — я чуть не вывернула на себя содержимое бутылки, пока махала руками, изображая пиратский скелет.
— Все мои деньги всегда лежали в банке. В одних из старейших банков Америки и Европы. Разочарована? – эта полуулыбка и излом брови начинали сводить меня с ума.
— Вовсе нет. Представляю, какие там набежали проценты…
Тут у меня возник совершенно дурацкий вопрос.
— А где твоя борода?
— Что? — брови его поползли вверх.
— Ну, у всех пиратских капитанов есть борода. Барбосса, Джек Воробей… Черная Борода… У него точно была борода, иначе зачем бы его так назвали? Генри Морган…
— У Моргана были усы…
— Ну… Дэви Джоунз… Не знаю…
— Нет бороды. Так получилось.
— Как получилось?
Боже! Да что ж он тянет-то! Я же просто умру от любопытства!
— Мне перерезали горло раньше, чем она успела снова отрасти.
— То есть ты ее сбрил… Боже…
Я привстала на диване. Зачем я спросила? Я вообще хотела ЭТО знать? Черт… Хотела…
— Так вот откуда у тебя этот шрам…
Он каким-то странным жестом прикоснулся к шее… Не знаю, наверное, это просто было вино, но мне ужасно захотелось поцеловать его туда…
Казалось, что, несмотря на свою вампирскую сущность и пиратскую жизнь, шрам у него все еще болит. Болит уже несколько веков. Черт… Но я не решилась.
Я просто подняла руку и прикоснулась к шраму кончиками пальцев. Кожа у него была холодной. Просто ледяной. Наверное, он был жутко голоден.
— Ты расскажешь мне, как это случилось?..
— Расскажу, если хочешь, но сначала…
— Я чувствую, — я кивнула. — Тебе нужен легкий завтрак.
Нервный хохот, вырвавшийся из моего горла, должен был разрядить обстановку, но тут вышло, как и с книксеном.
Не очень.
Старые воспоминания заставили его помрачнеть. Кожа стала бледнее, скулы заострились. Глаза снова загорелись тем зеленовато-белесым огнем. Еще немного, и я увижу клыки…
Я все еще не могла понять, как я должна это делать. А он просто сидел, уставившись в одну точку. Разве вампиры могут переживать?
Он сидел, прикрыв глаза, желваки играли, крылья носа трепетали так, будто он учуял дичь. Но при этом он не шевелился. Замер.
Черт, я абсолютно не понимала, что я должна сделать. Он хочет взять измором? Хочет, чтобы я сама?..
Ладно… Плевать. Или это алкоголь все-таки ударил мне в голову… Вино вином, но шею подставить ему я была еще не готова.
Я подтянула на диван ноги, развернулась и прикоснулась к его лицу. Единственное, чего я действительно боялась, так это того, что он сейчас сорвется и молниеносно разорвет мне сонную артерию. Я убрала с его лица упавшие пряди…
— Можно… — голос у меня сел. — Можно мне посмотреть, как они выходят?..