Он вздохнул… Такое впечатление, что ему трудно было об этом говорить.
Помолчал немного. Потер переносицу, и легонько похлопал по дивану рядом с собой, приглашая.
— Мне было двадцать шесть…
— Всего? — я села рядом.
— Если не замолчишь, я рассказывать не буду… Иди ко мне, — меня тут же аккуратно взяли в замок, и уложили к себе на грудь.
— Молчу. Рот на замок, ключ за порог!
— Тогда я не был пиратским капитаном.
Я прямо видела, как на словах «пиратский капитан» он закатил глаза.
— Я был квартирмейстером на бриге под названием «Химера».
— Квартир… Что? Звучит, как бухгалтер.
— Квартирмейстер. Я командовал абордажной командой, а потом руководил разделом добычи, потому что еще и отвечал за снабжение. Кроме того, на мне лежала обязанность судьи, я отвечал за дисциплину на судне и определял наказание провинившимся.
— Как это?
— Это я решал, сколько плетей получит матрос, кого отправить по доске в море, кого протащить под килем, а кого вздернуть на рее…
Вот спасибо… Мне сразу стало легче…
— Значит ты…
— Я не был палачом. Я решал и отдавал приказы. Я был офицером. Я судил и выбирал меру наказания. Сам я плеть в руки взял лишь дважды… И даже капитан был мне не указ.
— Так ты был крутым засранцем… Тогда что же случилось?
— Дикий восемнадцатый век случился… — он хмыкнул. — Наше судно осталось на якоре, а мы на шлюпках ночью прибыли на берег. Там нас ждал свой человек, который должен был рассказать, когда из порта выходит эскадра, которую губернатор выслал на поимку нашего капитана. Как ты понимаешь, искали всю нашу команду, город находился практически на военном положении, потому что мы учинили знатную резню в прибрежных водах. А еще у капитана закралось подозрение, что на корабле завелась крыса, потому что как только мы прибывали в какое-то место, следом нарисовывались ищейки. Рисковать мы не могли.
Человека нужно было отправить надежного. А кто ж надежнее квартирмейстера? Я вызвался сам… Тогда у меня еще была борода, но ради маскировки я ее сбрил. Сбрил бороду и влез в корсет и платье…
— Да ладно? — я приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. Да он врет все!
— Серьезно, я даже хорошенько помылся ради такого дела, — он настойчивым, но каким-то нежным жестом уложил меня обратно. — Вот и представь себе. Ходит, значит, такая дамочка, рыженькая… Кавалеров — хоть отбавляй… в общем, я нашел нужного человека, переговорил с ним… Но за мной в порт отправился кое-кто еще из нашей команды… Вот его-то я и заметил в таверне. Поздно ночью, когда он вышел, я отправился за ним. Во всех этих фижмах и корсетах. А он подкараулил меня за углом. И ударил ножом в горло… Я лежал там, на улице, и истекал кровью, пока не почувствовал, что к шее моей кто-то пристроился. Когда я открыл затуманенные глаза, я увидел священника. И губы мои уже были в чужой крови… А сам я лежал в гробу. Священник осенил меня крестным знамением, приложил палец к губам и заколотил крышку гроба. И меня закопали на кладбище. На закате следующего дня я разбил крышку гроба и вылез, весь в земле, все еще в окровавленных обрывках дамского платья, в корсете и жутко голодный. Возле моей могилы стоял все тот же священник…
— Так это он тебя обратил?
Тут я уже совсем ничего не понимала. Вампир-пират — это ладно. Но вампир-священник…
— Да. Отец О’Мэлли… Он был вампиром. И он спас меня. Такова была его миссия.
— Ирландский священник-вампир спасает пирата… Сюжет для приключенческого романа… Робин Гуд какой-то.
— Сначала я жил у него. Несколько месяцев, пока не окреп как вампир. Пока до меня не дошли слухи, что среди пиратов меня считают предателем…
— Не поняла?..
— Тот, кто ударил меня ножом по горлу, вернулся на корабль. А я — нет. И наутро нашего капитана и всю команду схватили. Всех, кроме меня. И мой убийца рассказал сказочку, что я губернаторская шлюха и выдал их всех, а сам — сбежал. Кровь моя закипела, а глаза загорелись праведным гневом… Я захотел отомстить. И отец О’Мэлли меня благословил… Я подстроил побег для команды. И когда они оказались на корабле, и рулевой встал у штурвала, и боцман дунул в дудку, и ветер надул паруса, и корабль покинул порт, под канонады и выстрелы я вышел на палубу… Ну, конечно, сначала все похватались за сабли и мушкеты… И только один человек в ужасе ткнул в меня пальцем и назвал меня дьяволом…