— Твой убийца?..
— Все звали его Джинджер. Он был рыжим лопоухим мальчишкой, а глаза у него были ясные, голубые как небо… И ему было что-то около тринадцати…
— Юнга?
— Пороховая мартышка…[7]
— И что произошло дальше?..
— В меня начали стрелять. Но когда увидели, как раны сами затянулись, и остальная команда решила, что я сам дьявол… Разумеется, я не стал их в этом разубеждать. Я указал на Джинджера и сказал, что вернулся за ним из преисподней. И показал шрам у себя на шее. В общем…
— В общем, все умерли…
— Да, я перегрыз ему глотку прямо на палубе. При всех… А поскольку «Химера» осталась без капитана, которого повесили до того, как я устроил побег команде, а я был старшим по званию и самым отчаянным головорезом из всех, да еще и дьяволом из преисподней в придачу, новым капитаном избрали меня.
— Лихо у вас там все устроено… Представляю себе, насколько кровожадным ты был.
— Мы все… Я обратил команду. Соблазн был так велик — неуязвимые бойцы… Бессмертные, наводящие ужас… И нами двигала уже не только жажда наживы, но и жажда крови. Больше ста лет мы бороздили моря и океаны, сея легенду о корабле-призраке с мертвыми матросами на борту и дьяволом-капитаном. Мы нападали ночью. И никто не мог уйти от нас. Золото и кровь лились рекой. Это были жуткие и прекрасные времена. Пока… Пока на корабле не вспыхнул бунт… Мы уже довольно долго болтались в море, и кровь, которую мы выпили, успела остыть. И матросы стали задирать друг друга. Ими овладел голод… Эта страшная жажда вампира. Они кидались друг на друга, вырывая глотки, они упивались кровью своих братьев, — голос его отдавался гулом в грудной клетке.
— А ты?..
Это напоминало жуткую сказку… Сказку, если бы я не лежала сейчас на груди непосредственного участника событий.
— После того как от команды осталось семь человек и они, насытившись, упали на палубе, залитой кровью, из каюты вышел я.
— Ты позволил им убить друг друга?..
— Не забывай, Ева… Я тоже был голоден…
Он погладил меня по плечу. Руки у него были ледяными.
— Я был голоден не меньше их. И я их прикончил… Вся команда была мертва. Паруса подняты. Я направил штурвал в открытое море, подальше от берегов, сам сел в шлюпку… Я наполнил бутылки из-под рома кровью вампиров, укутался парусом — это помогло мне продержаться до того момента, пока шлюпка моя не ткнулась носом в прибрежный песок… Спустя двадцать лет судно наше обнаружили. Оно шло на всех парусах, но на борту уже не было никого… Даже скелетов.
— Жуткие истории вы рассказываете, мистер…
— Я бы рассказал тебе о своих дальнейших приключениях, но… Скоро рассвет…
— Тебе пора в гроб…
— Мне пора просто поспать… Неужели ты думаешь, что вампиры непременно спят днем, а просыпаются только на закате?
— Не знаю… — сквозь гул его голоса я пыталась расслышать удары его сердца. — Спать весь день, всю ночь гулять… Не стареть… Не умирать… Разве не так?[8]
— Вампиром быть весело… [9]Мы спим столько же, сколько и обычные люди. Просто обычно мы спим в светлое время суток. Так проще. Мы все совы. Да и к тому же… Многие европейские аукционы работают именно тогда, когда над Америкой глубокая ночь.
Он хохотнул. А потом зарылся лицом в мои волосы. Мы так и продолжали лежать, пока он не прошептал:
— Я голоден. Иди сюда…
Я и так была тут.
Он поднял мою руку к своим губам. И я снова видела это преображение. Скулы, глаза, клыки… Но теперь я лежала у него на груди, а он обнимал меня.
И клыки снова вонзились в сгиб моего локтя. Но сначала я почувствовала поцелуй. Один, потом второй… Совсем легкий, что я даже забыла, что он собирается делать. Потом острая боль… Но на этот раз она была быстрой, молниеносной. Он не стискивал меня в своих объятьях, словно боялся, что я вырвусь и убегу. Он просто обнимал меня. Осторожно, нежно… Может, именно поэтому я расслабилась и просто лежала у него на плече и тихо постанывала с каждым его глотком. И даже несмотря на то, что я начала тихо уплывать, я знала, что он остановится вовремя. И не даст мне умереть. В конце концов, кто его кормить-то будет тогда?