Вдох…
Вы-ы-ы-ыдох…
— Ладно… — я сделала безразличное лицо. — Рассказывай.
Он причмокнул своими полными темными губами, почесал ногтем левый глаз, поправил вырез свитера, волосы, вздохнул, закатил глаза, лег грудью на столик и внимательно вперился мне в лицо.
— Обещай не верещать раньше времени…
— Не буду, — буркнула я.
— Так вот… Когда я жил в Новом Орлеане, у меня была знакомая. Ну, такая приятельница. Из наших. Так вот… Все было хорошо, пока подружка этой приятельницы не связалась с вампиром… Не с Талером. С другим. Но сначала вроде все тоже было замечательно. А потом… В общем, для моей приятельницы все закончилось очень плохо… А подругу ее так и не нашли.
— Чего-то ты мутишь? Что случилось-то с твоей приятельницей? — я окончательно запуталась.
Подруга моей подруги… Приятельница моей приятельницы. Если честно, то все это попахивало городскими легендами.
— Мою приятельницу убил серийный убийца. Покромсал ее на кусочки. И пытался убить ее подругу. Он, как выяснилось, жил с ней на одной лестничной клетке все это время. Так вот, Филлис — так звали мою приятельницу — покромсали. А ее подружку нашли привязанной к кровати в квартире маньяка, порезанную, изнасилованную, рядом с обезглавленным трупом того маньяка. Но живую. Полиция голову сломала, решили, что это два подельника — серийных убийцы — что-то не поделили… Но это так они думали. Я-то знаю другое… Голову маньяку отрезал вампир, потому что запал на эту девушку, которая выжила. В общем, она пожила еще где-то месяц на старой квартире, и общие знакомые говорили, что она оттуда съехала. Но уехала она не одна, а с юношей бледным со взором горящим… И больше ее не видели…[2]
— И ты хочешь сказать, что юноша бледный…
— Именно это я и хочу до тебя донести.
— А с чего ты это взял? Ну, подруга подруги, все такое, но, мало ли го́тов в Новом Орлеане, почему ты решил, что он — вампир?
— Скажем так, в свое время я довольно неплохо знал его папочку и всю их шайку, — Доминик поморщился. — Та еще мразь…
Я призадумалась. Молчала я, наверное, минуту. Разобраться в семейных отношениях Доминика с кровопийцами, трансвеститами и серийными убийцами… И еще, если честно, очень мне не хотелось верить в то, что бедную девушку увез и убил вампир.
— Ну… Может… Может, они просто уехали. Может… Может, он ее просто увез, потому что ей было трудно там жить: прикинь, твой сосед — маньяк. Психологическая травма, все дела… Мало кто захочет жить потом даже рядом с квартирой, в которой тебя убить пытались… Ты же сказал, что ее так и не нашли… Может, они сейчас живут где-нибудь… Вместе…
Боже, я сама-то верила в это?
— Конечно, солнышко… И у них четверо детей, белый дом с зеленым заборчиком, ипотека и собака-водолаз.
Дом поднял бровь и сделал крошечный глоток кофе.
Нда, прескверная история выходила. Доминик, вампиры, Талер… Похищенные девушки, отрубленные головы… Жизнь моя стала напоминать спиритический сеанс, карусель ужасов, сериал «Сверхъестественное» и цирк шапито для душевнобольных одновременно. Все чудесатее и чудесатее.
— Милая… Я тебя в это втянул, чтобы помочь. Пока что ты стоишь на полянке перед лесом. И лес такой загадочный, сказочный и волшебный. И оттуда манят тебя диковинные звери и экзотические плоды. И цветочки в чаще кажутся ароматнее… Но… Сейчас, ты просто стоишь и смотришь, а за спиной у тебя дом, и даже подойдя к кромке леса, ты всегда сможешь развернуться и побежать вприпрыжку к своему зеленому заборчику с ипотекой… Но как только ты войдешь в лес… Я хочу сказать, как только ты влезешь в это глубже… Тебе уже не уйти. Тебе уже не спрятаться, и ты оттуда уже не выберешься. Куда бы ты ни уехала, тебя все равно найдут… неприятности. Поэтому зарабатывай свои деньги, ни о чем не спрашивай, говори спасибо, раскланивайся и уходи. Все, — Дом хлопнул ладонью по столу, ставя точку, и надул губы.
— Так ты хочешь сказать, что в Новом Орлеане вот так запросто… И вампиров там куры не клюют? И все всех знают?