— Почти пришли.
— Что, не будет ни элитного ресторана с непонятными тварями, ни отравленных рыб?
— Нет. Но надеюсь, тебе понравится.
Мистер Кейн закрыл зонтик, взял меня за руку покрепче, и нырнул между лавочками, еще раз, еще поворот, мимо толпы зевак под яркими зонтиками, стоявшими возле полыхающего котла, в котором на масле жарилась рыба. Под козырек к уличной кафешке, которая была просто прилавком под красным навесом, с неоновой подсветкой. Это был простой белый пластиковый прилавок, с железной окантовкой, на который выставлялись тарелки. Мокрые пластиковые табуретки, и хозяйка азиатская тетушка, с высокой прической и в очках на цепочке, за спиной у которой на шести горелках булькало и шковорчало нечто… Что источало совершенно божественный аромат!
Здесь не было никакого меню. На прилавке стояла бутыль с жидкостью, в которой плавала мумия змеи, огромная прозрачная склянка с черными яйцами, две корзинки с набором специй, и круглая банка с палочками.
Мне казалось, что я смотрюсь совершенно чужеродно в своих гуччи и прада на пластиковом табурете тут за прилавком. Мы сидели рядом с колоритным китайским дедом в бейсболке «Лэйкерс» и шлепанцах. Дед ел из глубокой пластиковой миски нечто мне совершенно незнакомое. Рядом с ним стояла пустая тележка с ручкой, перемотанной серебристым скотчем.
С другой стороны обосновался азиатский парнишка с пирсингом, в дизайнерском черном бомбере. темных очках (ночью), и с модной стрижкой. От него пахло тигровым бальзамом. Он не глядя поглощал лапшу, периодически прикладываясь к бутылке светлого европейского пива, и увлеченно что-то смотрел на своем телефоне последней модели, который стоял тут же на прилавке, подпираемый пачкой «Мальборо».
И знаете, всем было глубоко наплевать, что на мне было надето.
Я поежилась от влажности, и тряхнула намокшими волосами. Здесь было, по крайней мере, относительно сухо. И тепло.
Сейчас чихну!
Хозяйка важно ходила вдоль кастрюлек, периодически помешивая, и добавляя туда специи, зелень, грибы или яйца, а рядом с кастрюльками, на отдельном стульчике сидел важный пухлый рыжий корги. На задней стене забегаловки красовался портрет королевы Елизаветы Второй в резной овальной раме.
И все гудело, шкворчало, бурлило.
А с козырька лился дождь, отражая неоновые вывески.
А еще, я поняла, что впервые за долгое время я улыбаюсь, просто оглядываясь по сторонам.
А мистер Кейн сидел, подперев кулаком подбородок и загадочно наблюдал за мной.
— Ну так… Что ты будешь?
— Серьезно? Вы предлагаете мне выбрать?
— У всех должен быть выбор. Давай.
— Я тут не знаю ничего… Может, просто лапшу? С морепродуктами и яйцом, например?
— Острую?
— Разумеется.
Я не переставала улыбаться.
Мистер Кейн подозвал хозяйку, и перекинулся с ней парой слов.
Если честно, я подумала, что они ругаются. Я не знала, о чем они говорят, потому что хозяйка, исполненная достоинства дама в очках, махнула несколько раз, сказав что-то по-китайски. Мистер Кейн ответил. Тоже по-китайски, потом еще слово за слово…
Они натурально о чем-то спорили, размахивая руками, и перекрикивая друг друга!
И как раз в тот момент, когда я подумала, что нас выгонят или побьют, дед в бейсболке, который сидел рядом – засмеялся.
За ним звонко, и как-то молодо и по-девичьи засмеялась хозяйка. А мистер Кейн одобрительно хмыкнул.
Я ничего не поняла, только то, что выгонять нас не собираются.
— Ты знаешь китайский?
— Немного, — он наконец отвлекся от препирательств с хозяйкой. — Но достаточно для того, чтобы не остаться голодным в Чайна-тауне любого города мира.
Двусмысленно…
— Какие языки ты еще знаешь?