— Почему в последнее время я тебя постоянно спасаю?..
Доминик стоял у дверного косяка и нависал надо мной, как огромная кашемировая махина цвета кофе с молоком и с накрашенными ресницами.
— Эм-м… Хм-м… У тебя синдром супермена?..
Ой, ну не идиотка ли я?…
— Ответ неправильный.
Вот если бы взгляд мог убивать, то от меня сейчас бы мокрого места не осталось.
— А какой правильный?
— Ты сделала первый шаг в чащу, детка…
Нужно ли уточнять, что спала я крайне хреново?
С утра на следующий день я снова с головой нырнула в ненавистный мне, но уже становящийся привычным, мир от кутюр. Здравствуй, милый Ад.
За мной заехал Леонард. Если честно, я старалась не смотреть ему в глаза, поэтому просто надела черные очки и демонстративно отвернулась к окну. У меня и так проблем выше крыши, не хватает мне еще его молчаливых упреков! Давай, давай… Смотри, глаза не сломай!.. Не на меня пялься, а лучше на дорогу — больше пользы будет…
Со мной по-прежнему не разговаривают! Ха! Да и не больно-то хотелось. Некоторые семейные пары оттачивают это искусство годами. Так что полчаса дороги я уж как-нибудь потерплю.
Знаете, я тут не ради удовольствия. Я деньги зарабатываю! И когда на меня кидают ТАКИЕ взгляды, мне хочется только одного… Руки чешутся.
Клементина на сей раз была в сарафане жемчужного цвета. Кажется, это был лен и шелк. И кажется, это был «Диор». В ушах маленькие жемчужные сережки. И неизменный хвостик.
Улыбка, которая озарила ее лицо сначала при встрече, быстро погасла, когда она увидела, в каком я виде и в чем осмелилась заявиться в контору.
Ну, извините! Мой единственный приличный спортивный костюм так и не высох за ночь, потому что я бросила его в корзине с влажным бельем, увидев надпись на двери.
Пришлось надевать что попало.
Под белы рученьки меня тут же отправили в спа, предварительно отобрав одежду. Вот, серьезно. Не жалко.
Кларисса — блондинистая киберрыба в белом халате — собрала мои вещи и брезгливо так сложила в пластиковый пакет на молнии. Затем взяла пакет за уголок и, лучезарно улыбнувшись, вынесла его на вытянутой руке прочь.
Если мне выдадут «сменку» от «Найки» или «Адидас» - я не против…
Пока я приходила в себя, мне сделали массаж и намазали какими-то мазями и притирками, от которых приятно холодило тело.
Я как раз лежала, закрыв глаза, и уже практически заснула, когда услышала знакомое цоканье по мраморному полу.
— Ева?..
— А?..
Ну и голос у меня из-под полотенца. Можно «Кладбище домашних животных» озвучивать.
— Мадам Валентина хочет тебя видеть…
— Что, прямо сейчас?
Они что, озверели, что ли? Вот уж где кровопийцы-то.
— Нет, разумеется, как выйдешь и оденешься. Мы подобрали тебе новый костюм. И… Тебе нужно сделать цветокоррекцию, — снова она провела рукой по моим волосам.
Хм-м…
Цветокоррекция — на человеческом, не вуалехвостовском языке — означала: «Дорогуша, у тебя отросли корни, и скоро ты будешь напоминать вокалистку „Блонди“, как бишь ее — Дебору Харри».
Тут у меня тоже возражений не было. Я и сама планировала освежить цвет.
Я сидела с фольгой на голове в кресле у Винсента, который, разумеется, сначала схватился за голову и долго на меня орал. Если честно, я пропустила практически все мимо ушей и только кивала и говорила, что больше так не буду. Ага! Сейчас!
В общем, он толкнул меня в кресло, завернул в пеньюар[6], взмахнул ножницами, ну тут вот я и вырубилась. Точнее, я просто отключилась от внешнего мира, который в данный момент напоминал какой-то странный балет. И все крутилось вокруг меня.
Я закрыла глаза, позволив Винсенту делать свою работу.
Вдох. Выдох.
В тот самый момент, когда я отключилась от этого «гламур-балета», я забралась очень глубоко к себе в голову. Что же Вэл понадобилось от меня?.. Я переживала за свою работу? Возможно. Насколько я помню, нареканий никаких не было: упыря своего я кормила исправно, и он даже был сыт и доволен, прямо как Дракула. Особенно в последний раз. Еще бы!