— Ах, нет! В батончике, наверное, миллион калорий! А куртка вся грязная и вышла из моды в прошлом сезоне!
И вот сидят они там до рассвета. И никто не додумывается стащить с полки (это при полном-то погроме в городе!) пару удобных кедиков. Маразм.
Зато ребята, которые сейчас находились со мной в одном зале, были полностью готовы к вселенской катастрофе. Никакая Годзилла и трещины на асфальте, никакой ядерный взрыв или тотальный апокалипсис не был им страшен.
Они не были одеты в откутюрные шмотки. Они были в черном, в высоких тяжелых ботинках, и они полностью отдавалась музыке. Они поднимали руки, орали, когда слышали знакомые такты песни… Какая-то парочка недалеко от нас с Талером начала целоваться… Это было трогательно, хотя, признаюсь, я всегда ощущала неловкость, когда случалось наблюдать такую картину. Они не стеснялись — стеснялась я, как будто подглядывала за родителями в их спальне. Девушка с фиолетовыми дредами, которую целовал красивый юноша-гот, приоткрыла глаза, длинные ресницы встрепенулись, и взгляд ее наткнулся на меня. Не знаю, о чем я вообще думала и что такое было в моем взгляде, но пока она целовалась, она не отрывала от меня затуманенного взора светлых прозрачных глаз. А я не могла оторваться от них… Они были такие красивые… Эти дети ночи… И какая же дивная у них была музыка…
Вспышка!
— Как концерт?
Что? Я вообще не понимала, что происходит! Я слушала музыку. Поэтому я не слышала, как Талер практически подкрался сзади, и запер меня в клетке из своих рук, взявшись за перила.
— Ты же не любишь готику!
— С чего ты взяла? — он наклонился к моему уху.
— Эм-м-м… Концерт отличный! — Я прикусила язык. Вот, ну кто меня за него тянет, а? — Мне давно не было так хорошо!
— Сейчас будет еще лучше…
Легкое дыхание прямо на шее.
— Пойдем со мной. Я голоден…
Я почувствовала запах его шампуня для волос (что-то свежее — терпкое) и запах кожаной куртки. В голове тут же всплыл другой набор запахов. Дорогой парфюм, табак, кожа, бензин… Это продолжалось буквально мгновение. Словно наваждение какое-то. А потом все пропало. И вылетело из головы как ветер.
Уж не знаю, что это было, то ли музыка Шона Бреннана так на меня подействовала, то ли я становлюсь дрессированной вампирской собачкой, но я отлепила взгляд от сцены (хотя мне этого очень не хотелось) и пошла за ним.
Во вспышках софитов я видела его светящиеся глаза. А еще я видела, как блестит шрам под подбородком. Кожа была бледной. Веснушки исчезли.
— Э-э-эм-м-м… А это что? — перед моими глазами возник маленький пузырек.
Так. Это мне не нравится.
— Чистейший кокаин…
И глаза такие честные-честные…
— Так…
Кажется, приплыли… Знаете, от сегодняшнего вечера я ожидала все что угодно. Но не этого. Не так. Я прекрасно помнила условия нашего договора. Но… Если честно, я все же рассчитывала, что этого никогда не случится. Или хотя бы не так. Ну… Не знаю как. Может, я буду просто без сознания… Или у моего виска будет пистолет.
— Эм… Знаешь… Я вообще-то не сторонница всяческих стимуляторов…
Вечер переставал быть томным, и азарт вместе с хорошим настроением улетучились, как кислород в космосе.
Паника.
— Я помню. Но ты помнишь, что нас связывает? — его пальцы осторожно убирают прядь волос с моей щеки.
Подсечка.
— Симпатия?.. Доверие? Работа? Взаимовыгодное сотрудничество… Любовь к ситкомам и хорошей кухне?
— Контракт, Ева. Контракт.
Да… Это я помнила. Забыла только об одном. У нас тут не увеселительная прогулка, и не свидание влюбленной парочки. Я на работе. И я получаю за это деньги. И возможность сохранить бизнес своим родителям. Соберись. Ты — профессионал.