– И что, ты хочешь обменять его признание на моё смирение?
– Нет, какая же лично для меня тогда в этом выгода?! Я попрошу кое-что другое. … Чтобы в ту ночь, когда Дэвид тебя оставит – ты была не одна. Тебе ведь будет горько, обидно, захочется утешить себя маленькой женской местью, тем более что в такую ночь это позволительно.
– О, да ты никак намекаешь на свою скромную персону! – фыркнула Джесс, не поднимая головы. – «Алло, служба спасения Роя слушает», – она, шутя, попыталась изобразить его голос. – Интересно, в какой же момент испортился славный мальчуган Рой? У тебя случайно травмы в детстве не было? … Даже если принимать твои слова всерьёз, я не хочу портить наши с тобой и без того дурацкие отношения сексом! Ничего хорошего из этого не выйдет, потому что я люблю другого! А когда любишь – то абсолютно идеализируешь объект своей любви и только он точка твоего наивысшего наслаждения. И секс с другими – попросту меркнет на фоне любимого человека.
– Люби себе на здоровье! – раздраженно бросил Рой. – Но я всё равно буду в твоей жизни, Джесс, и ты не безразлична ко мне, точно так же как к Уэсу или даже к Нику, что-то в твоём сердце всё же есть. Может не такое всепоглощающее чувство, но есть! Я хочу тебе сказать, что все альфы собственники. И Дэвид лишь в состоянии отчаянья и страстной ненависти к тебе, позволил поначалу Уэсу быть с тобой. Теперь же ситуация в корне изменилась. Почему по-твоему он убрал меня из своей стаи? Или почему на самом деле велел исправить воспоминания Уэса? Дэвид никому тебя не отдаст даже если он и не тлеет от любви к тебе. Он не потерпит, чтобы у него за спиной у тебя развивались отношения с кем-либо ещё. И сегодня он ревновал, я уверен, когда мы танцевали с тобой. Единственное, когда он бессильно отступит – это Ночь Зачатия, когда ликаны вольны дарить себя любому своему импульсивному выбору. Я знаю тебя это правда, как-то у меня получилось тебя раскусить, почувствовать твоё нутро, что ли. Ты не будешь строить из себя высоконравственную страдалицу, честно ожидая, когда любимый вернется домой, вырвавшись из объятий другой. Новолуние навсегда останется для тебя ядовитым жалом, и ты будешь пытаться уравновесить эту боль. Такая уж ты есть – взбалмошная и непоследовательная. И когда тебе будет тяжело, когда захочется поплакаться в жилетку, кого же ты позовешь?
– Для того чтобы поплакаться вовсе не обязательно ложиться в постель, – возразила Джесс, – Я могу выговориться и Вейну, или даже Мине.
– Конечно, они утешат тебя парой избитых фраз, на самом деле не совсем понимая, в чём твоя проблема. Ведь они ликаны и для них происходящее в новолуние вполне естественно. Их поддержка не принесёт тебе облегчения. Ты слишком эмоциональная, чтобы тихо сидеть и плакать у окна. И ты должна приготовиться к тому, что из-за всего этого твои отношения с Дэвидом всегда будут балансировать на острие. Тихой семейной гавани в твоей жизни не бывать! И при всём этом заметь – я тоже не отрицаю, что Дэвид сможет тебя полюбить. Вот только жизнь с ликаном имеет свои недостатки. Моя мать тоже страдала от обычаев ликанов, когда была, как она говорит «молодой и глупой». Она не искала замену моему отцу в эту ночь, потому что она в отличие от тебя не была носителем, способным закадрить любого ликана мужского пола. Она просто терпела, потому что очень сильно любила. Затем мудрость и понимание принесли ей желанное успокоение. А вот ты терпеть не сможешь, в тебя это природой не заложено.
Джесс поднялась. Нахмурившись, она испытывающе взглянула на парня:
– В тебе меня всегда привлекало одно твоё свойство – смотреть на все проблемы через поднятый средний палец. И что же вдруг такой жестокий реализм? Чего ты хочешь добиться? Ткнуть меня носом, в то, что моя жизнь дерьмо?
– Учись приспосабливаться. Ты будешь жить среди ликанов, ты даже дашь жизнь ликану когда придёт время. Попробуй думать как мы, воспринимать происходящее без осуждения и видеть целесообразность наших устоев. Стань одной из нас, и тогда жизнь уже не будет казаться тебе таким уж дерьмом.
– А почему это ты решил, что в новолуние я позову именно тебя?! – сузила она глаза.
Хитро улыбнувшись, Рой лишь закусил губу, многозначительно взглянув на взвинченную девушку. И так как он не собирался отвечать, вздохнув, она произнесла уже более примирительно: