…На секунду ей показалось, что она просто спит и видит свой очередной кошмар, потому что иначе сложно было объяснить здесь его появление. Дэвид возник прямо перед ней, а в следующую секунду – наваждение одержало безоговорочную победу, и Джесс почувствовала его руки, губы, её сводил с ума его запах, его шумное дыхание и эта жажда, которая снова взорвала её суть. Они качались прямо по траве, разрывая одежду в клочья. Единственное, что сейчас двигало ими обоими – это нестерпимое желание слиться воедино, насыщая свою беспощадную жажду, чтобы та отпустила их. И как обычно бывало, оба помнили всё слишком смутно, ощущая себя измотанными и растерянными.
– Ты безнадежно испортил моё платье, – выдавила Джесс, приходя в себя, замечая, что первые лучи уже позолотили макушки сосен.
– А ты мою жизнь! – с досадой бросил Дэвид, разглядывая валяющиеся лохмотья, которые ещё вечером были его одеждой. – Как же меня достал этот вынос мозгов!
– Так ведь не должно быть, да?
– По крайней мере, ни о чём подобном я не слышал, – ответил он, наконец, хмуро взглянув на неё. – Меня напрягают некоторые нюансы, поэтому нужно что-то делать. Самое ужасное то, что в такие моменты я не могу обратиться и не чувствую стаи, а это чревато. Придется побеседовать кое с кем. И … пойдём пешком.
Он шел впереди, она плелась следом. Минут через сорок, напрямик через лес они почти добрались до маяка. Как вдруг Дэвид резко обернулся:
– Почему ты решила сбежать?
Окинув его взглядом, Джесс тяжело вздохнула:
– Потому что вдруг решила держаться подальше от ваших устоев.
– А разве не ты мне недавно говорила, что хочешь принадлежать моей стае?
– Да я говорила, но имела в виду духовно, а не телесно! – резко ответила Джесс. – Я просто не могу Дэвид. Ты говорил, что это у вас происходит без принуждения, так вот я не хочу и всё!
– С Уэсом …будут проблемы, – не хотя бросил он, и Джесс так и не поняла понял ли он, что она имела в виду.
– Знаю. Я поговорю с ним.
По шагам, которые поднимались по лестнице, Джесс тут же распознала шаги Уэса. Он медленно вошел, поставил стул, усевшись напротив неё и поднял на неё взгляд своих грустных-грустных карих глаз. Уэс молчал, давая своим молчанием право голоса девушке. У Джесс сжалось сердце. Она судорожно вздохнула и заговорила первой, как он и хотел:
– Уэс …послушай, …мне трудно объяснить, но …сейчас у нас с тобой ничего не может быть. Я … не могу раздваиваться, не могу спать сразу с несколькими мужчинами – я не такая Уэс! Да, у меня мало комплексов, но у меня есть свои правила, и мне не переступить через своё внутреннее «я». Когда я начала встречаться со своим первым парнем, с Джеком – я сделала это потому что хотела серьёзных отношений, мы нравились друг другу, по крайней мере, тогда я так думала. В Ника я влюбилась чуть ли не с первого взгляда, и то что между нами было я никогда не забуду и никогда не посчитаю это чем-то постыдным. Рой не в счёт, тот единичный случай, когда я была не в себе – я вообще не помню и даже не хочу вспоминать. …С тобой я была вовсе не потому что ты давил на меня – мне самой захотелось, чтобы у нас получилось, ты мне нравишься Уэс, мне с тобой здорово, и я не врала, когда сказала, что могла бы прожить с тобой всю свою жизнь.
– Тогда что же вдруг изменилось? – сдержано спросил Уэс, с грустью разглядывая лицо девушки.
– Преемственность. Осознание этого виснет у меня на шее каким-то ярмом! Я постоянно чувствую присутствие Дэвида, словно я зациклилась и не могу отвлечься. Меня это даже угнетает. Где-то внутри я как будто ощущаю, что должна быть с альфой. Какой бы я ни казалось стервой, никогда в прежней жизни я не совмещала постель с несколькими парнями сразу, потому что мне это не свойственно, я не рассматриваю секс как вид спорта или средство расслабления, для меня это несколько больше, – продолжала оправдываться Джесс, убеждая то ли Уэса, то ли себя.
– Тебе нравиться Дэвид? – вдруг напрямую спросил Уэс.
– Не знаю, …сейчас, наверное, да, – Джесс нервно заламывала пальцы, – Всё слишком сложно, Уэс! У нас с Дэвидом ужасные отношения, я не люблю его, но … боже мой, как бы я хотела не быть носителем! Уэс, я должна разобраться с этой преемственностью и с собой тоже, но я не хочу тебя терять. Ты мне очень дорог, ты чумовой, ты даже можешь быть славным и ты самый дорогой мне человек, только что-то меня не пускает.