Войдя за ним в комнату, я решила сначала уточнить:
– Это не опасно? Ты больше не хочешь меня убить?
Он сел на кровать и хмуро посмотрел на меня.
– Я и не хотел тебя убить. Я хотел тебя обратить. Ты же знаешь, ты же все чувствовала. Теперь можешь меня не бояться.
Ну, в таком деле лучше перестраховаться. Я прошла и села в кресло, стоявшее в углу. Ник развернулся в мою сторону.
– Значит, ты не спала с Андреем?
Я не чувствовала себя обязанной отвечать, но все же решила задать встречный вопрос:
– А я могла бы, учитывая эту нашу Гемму?
Он не сводил с меня глаз.
– Не знаю. Я сам не до конца понимаю, как это работает. Но перед отъездом я сказал ему, что если он сможет тебя отвлечь… любым способом, то пусть делает все, что угодно. А он только того и ждет.
Андрей, видимо, не особого этого ждет, или не считал, что мне это поможет. По крайней мере, в последнее время он прекратил даже свой обычный флирт со мной. Я решила сменить тему:
– Что там произошло? Наша… связь какая-то другая. Она исчезает?
Он остановил меня жестом и спросил:
– Сначала сама скажи – хотела бы ты, чтобы она исчезла?
Собственно, именно об этом я и думала все прошедшие недели, и теперь у меня уже был ответ:
– Да, – почувствовав, как у него неприятно сжимается сердце, я добавила: – Знаешь, Ник, то, что мы тогда испытали, было… – я не могла подобрать слово, но он, конечно, понял меня. – И мне жаль от этого отказываться. Но быть вечной рабой этой Геммы – еще хуже.
Он понимающе кивнул.
– Мастер не дал мне разрешение закрепить ее. Единственный способ ее разорвать – если тебя обращу не я. То есть мы придерживаемся первоначального плана. И у нас с тобой будет один Мастер. После мы будем абсолютно свободны в своем выборе.
И оба зависимы от этого самого Мастера… Хотя уже было очевидно, что привязанность Дитя к Мастеру была гораздо более терпимой, она не приносила почти физической боли, и если Мастер к Детям относится с любовью и уважением, как это было в случае Теодора и Ника, то она давала только положительные эмоции. А после Ритуала мы уже осознанно сможем решить быть вместе, и при этом не будем чувствовать себя неизменными рабами друг друга.
Но пока ничто не объясняло изменения в поведении Ника, ведь он уже не так хорошо чувствовал мои эмоции и прекрасно контролировал свои. Я спросила об этом.
– Мастер приказал мне игнорировать Гемму, не обращать тебя, не пить твою кровь и не давать тебе свою. Прямой приказ Мастера Дитя нарушить не может, поэтому я больше тебе не угрожаю.
Я решила уточнить:
– А что ты чувствуешь? Ты еще хочешь укусить меня?
Его темно-синий взгляд не отрывался от моего.
– Да. Больше всего на свете. Но теперь физически не могу этого сделать.
Звучит неприятно. И Ник, заметив изменение в моем лице, добавил:
– Нет, это желание далеко не такое сильное, как раньше. Гемма полностью не исчезла, но теперь она абсолютно контролируема и не так ясно ощущается. А это вполне можно терпеть. Я не стал возвращаться сразу после разговора с Мастером, чтобы привыкнуть и убедиться, что я выдержу. Действительно, оказалось, что все в порядке. До Ритуала я теперь вполне могу потерпеть, сколько бы времени на это не потребовалось.
– Не проще ли было остаться там? – я, безусловно, этого не хотела, но если для него это был более легкий выход, то надо было его использовать.
– Мастер этого и хотел, но я попросил его меня отпустить. Гемма, несмотря на приказ, все еще существует. Легче все же быть к тебе ближе, чтобы не терпеть хотя бы еще и дистанцию. Я редко прошу, поэтому он пошел мне навстречу.
Это могло бы быть признанием в любви, если бы не было признанием в неконтролируемой зависимости. Я очень хорошо понимала, о чем он. Я тоже испытала облегчение сразу, как только он вошел в дом.
– А я тоже буду меньше ощущать твои эмоции?
– Конечно. Это уже произошло, просто ты пока не заметила, – когда он это произнес, я поняла, что он прав. – Гемма подпитывается нашим обоюдным желанием ее закрепить. Возможно, она возникает гораздо чаще, чем мы раньше думали, просто без этого… остается почти незамеченной. У тебя желания закрепить Гемму вообще нет, а я теперь могу его контролировать. Поэтому сила ее влияния на нас стала гораздо слабее. Именно поэтому я и не хотел, чтобы ты о ней знала, поменьше об этом думала. Ведь ты же могла бы и захотеть привязать к себе навечно такого красавчика, как я, – он криво и совсем невесело улыбнулся. – И тогда бы меня уже никто не остановил.