– Уходи! Зачем вообще идешь за мной, раз я просто истеричка? Я не хочу тебе ничего объяснять! Не хочу, чтобы ты обращал на меня внимание!
– Нет, хочешь, – его глаза сочились злобой. – Ты хочешь! Хочешь, чтобы я воспринимал тебя просто как тело с нужными дырками! Так я пытаюсь, уж поверь!
Тело с дырками?! Я даже на секунду потеряла дар речи.
– Самовлюбленный дебил!
Он зарычал. А я добивала:
– Кто тебе вообще внушил, что ты – лучше всех? Твой любимый Мастер нашептывает каждый день по телефону?
– Заткнись, – в его голосе звучал однозначный смертный приговор мне, любимой.
– Так вот, я так не считаю! У меня вся жизнь под откос из-за тебя! Если бы не ты и твой мерзкий папаша…
– Заткнись!
– А ты просто сверни мне шею, и все проблемы закончатся! У нас обоих!
– Замечательная идея! Но лучше поцелую!
– А давай!
И еще до того, как я успела понять смысл своего ответа, он уже шагнул ко мне и, обхватив лицо руками, приник своими губами к моим. Как же хорошо! Но как же он меня бесит! Не желая отпускать остатки своей злости, я с силой вцепилась ему в нижнюю губу.
Он тут же отскочил от меня, и, поднеся пальцы ко рту, проверил, не прокусила ли я кожу. Тут и до меня дошло, что я наделала. Что могла наделать. Но, видимо, в этот раз его кровушки мне попить не удалось, по крайней мере, в прямом смысле. Ник, поняв, что катастрофы не случилось, шагнул назад ко мне. Я думала, что за такую ошибку он может меня ударить. Но Ник неожиданно обнял и прошептал:
– Что ж ты творишь, дура?
– Дурак, – не осталась я в долгу.
Он тихо засмеялся мне в волосы:
– Кажется, с другими мы спать не будем.
– Похоже на то, – ответила я.
Бет, Маша и Олег уже «работали» со свидетелями всей этой сцены, но постоянно оборачивались к нам с нескрываемым весельем. Стыдно-то как.
В машине мы с Ником сидели рядом на пассажирском сиденье. И мир был прекрасен, и небо озаряло звездами наш путь, и впереди нас ждало только светлое будущее. Минуты три. А потом Ник не выдержал насмешливых взглядов остальных на нашу идиллию и заявил:
– Если кто-то вслух скажет хоть слово об увиденном, особенно при Охотнике, сделаю больно!
Сквозь смех я заметила:
– Это что за дискриминация? Мы полрайона чужих повеселили, пусть и свои посмеются!
– Это кому он «свой»? – повернул ко мне лицо Ник.
– Ну понеслааась, – услышала я протяжное от Бет, которая вела машину.
А в моей памяти уже всплывал недавний диалог:
– И это я ревнивая мартышка?
– Да он смотрит на тебя глазами преданного пса, когда не стучит Охотникам!
Я понимала, что за него сейчас говорит ревность, но и не могла спустить это на тормозах.
– Он стучит Охотникам, а ты – своему любимому Мастеру. В чем разница? Мастер симпатичнее?
Он издал гортанный рык, но тут Маша, до сих пор сидевшая справа от него, запрыгнула между нами и начала втискиваться, отодвигая друг от друга. И успокоилась только тогда, когда мы оказались на максимально возможном в данной ситуации расстоянии, глядя каждый в свое окно. Они думают, что мы подеремся? Мы дети, что ли?!
Как же я его ненавижу… Вообще просто не буду с ним общаться. С ним же разговаривать все равно невозможно.
Уже засыпая, я услышала, как открывается дверь в мою комнату, и пробурчала:
– Ну и чего тебе надо?
Он в одежде, как и в прошлый раз, улегся на мою постель, обняв меня сзади. Я все же попыталась еще раз:
– Пошел вон.
– Помолчи ты уже, спать мешаешь, – ответил он таким голосом, как будто и правда уже засыпал.
Я погружалась в сон, улыбаясь. Но все же успела поймать за хвост мысль, что так дальше продолжаться не может. Кто-то из нас точно умрет: или он убьет меня, или он убьет себя. Мне он такого шанса не предоставит. Мы прочно засели в тупике.
Глава 12. Николя
Проснулись мы от сметающего все на своем пути торнадо. И имя ему Легион! В лице, конечно же, Бет. Она залетела в мою спальню и с криком «Хватит дрыхнуть! Петухи уже пропели, часов восемь назад, а у вас коровы не доены!» разместилась в кресле. Ник уже сидел, облокотившись на спинку, а я, стирая с глаз сон, только поднимала голову. Бет все же смилостивилась дождаться, когда я тоже усядусь, укутавшись в одеяло, и только после этого начала: