Ага. То есть мой новый папаша убил моего предыдущего папашу. Да психологи перегрызли бы глотки друг другу за такого клиента, как я.
– И останки моей бабули Марии никто не искал? – уточнила я.
– Нет. Я сам уничтожил их еще двадцать лет назад.
Не удивлена, что Теодор оказался крупным игроком. Он делал только те ставки, в которых был уверен.
– И что дальше? Что будет после Ритуала и проявления у меня дара Императора?
Теодор задумался, очевидно, просчитывая, насколько откровенным со мной может быть. И все же сказал:
– Надеюсь, моя честность перед тобой сейчас уничтожит остатки твоей неуверенности, ведь ты увидишь, насколько я доверяю тебе. Анна, наш мир трещит по швам. Высокий Император скрывает свое безумие за постоянными интригами. Единственное, что еще приносит ему удовольствие – это манипулирование нами и Охотниками. Он мог бы прекратить постоянные стычки между нами, это бессмысленное кровопролитие, но тогда лишился бы последнего источника своих эмоций. Вампирам нужна новая Война, окончательный переворот. И ты сможешь его возглавить.
И усадить тебя на императорский трон… Интересно, Ник знал об этих перспективах? Конечно, знал. Все это время он понимал, что защищает и начинает любить ту, кто изменит наш мир. Хотя он говорил как-то, что ему не нравится план Мастера, и все же никак не пытался это остановить.
Я ощутила, что Ник снова очнулся. Он попросил крови, но Андрей отказал. Ник рычит от бессилия и шепчет какой-то неосмысленный бред. Потерпи. Я постаралась отстраниться от его сознания.
– И каков же будет новый мир, когда вы станете Высоким Инсинуатором? – спросила я.
– Императором, – терпеливо поправил Теодор. – Я намерен решить все проблемы вампиров.
– И как же?
Кроме бесконечных стычек, у вампиров была одна самая насущная проблема – их неизбежное безумие. Теодор пристально посмотрел мне в глаза, но все же ответил, решив, что я переживу любую правду:
– Хорошо, Анна. Я расскажу тебе. Но учти, что сейчас понять все ты попросту не сможешь. Просто прими тот факт, что я, прожив на Земле четыреста шестьдесят семь лет, понимаю больше, – он задумался, затем продолжил: – Я знаю причину, по которой вампиры сходят с ума. И знаю, почему Император и те, кто остается рядом с ним, держатся намного дольше остальных. Ритуал не заражает человека геном бессмертия, как каким-то вирусом. Нет. Человек умирает, и рождается вампир – существо совершенно другого порядка. У них только общая память и схожая внешность, но это совершенно новая субстанция. Вампир, цепляющийся за человеческие эмоции, обречен на безумие. Он не осознает себя чем-то совершенно иным, представителем другого вида, который должен начать мыслить и чувствовать по-другому. И потому страдает, не ощущая дальнейшего развития, к которому привык и которое излучают смертные. Диалектика – неотъемлемое свойство материи? Конечно. Но только в рамках мировоззрения смертных. Разве те, кому не дарован этот ген, могут хотя бы представить, что изменчивость – это тоже условность, от которой они просто не способны отойти?
Он, должно быть, прав. Или безумие настигло его раньше, чем мы думали. Какое существо он себе воображает? Полностью замеревшее в одной точке телом и сознанием?
Увидев мое непонимание, Теодор попытался объяснить:
– Не думай, что вампиры, отвязавшись от человеческих эмоций, превратятся во что-то наподобие растений. Ни в коем случае. У нас есть чувства и эмоции, свойственные только бессмертным. А потом появятся и новые, которые ты даже вообразить сейчас не сможешь. Эти вампиры будут по-настоящему вечны. Это будет совершенная цивилизация совершенных существ.
От этого сверхсущества прямо засмердило обычным человеческим мелкопакостным фашизмом. А что будет с людьми, с Охотниками? Ведь их эмоции будут только мешать становлению этой новой цивилизации. Я знала ответ. Но не хотела его слышать. И еще я знала, что Теодор сейчас мне говорит чистую правду, не боясь, что она меня напугает. Он удостоил меня этой чести. И я оправдаю его ожидания. Но еще хотелось выяснить:
– Ник в курсе ваших дальнейших планов, или он просто думает, что ведет вас к трону Императора?
– Пока нет. Но его будет несложно убедить. Он не привязан к смертным, как другие вампиры. И он последует за мной куда угодно.
Теодор даже не сомневается в нем? Не зря он потратил столько лет на его воспитание, не позволяя забыть, какую роль в судьбе того сыграли люди, а какую – вампиры. Но его уверенность в реакции Ника я не разделяла, потому что сейчас точно знала, что он теперь начинает чувствовать по-другому, отрывается от Мастера, понемногу впускает в свое сердце других. Почему ж тогда, Теодор, ты не сказал ему раньше? Потому что не делаешь ставок, в которых не уверен.