Но и нам тоже нужно было что-то поесть. В пожарке мы не нашли ничего подходящего, а MRE порядком осточертели. Вот мы и свернули к небольшому населенному пункту, маленькой деревне на дороге, где жили фермеры, наверное и лесорубы, судя по большому водному колесу, которое должно было приводить в действие механизм на старой лесопилке. Привлекло нас отсутствием одержимых — по крайней мере в пределах видимости, и вид небольшого магазинчика — продуктовой лавки, в котором не было разбито ни одного стекла. Конечно, там сейчас стоит вонь от сгнивших и испортившихся продуктов — но там наверное есть шоколад в батончиках и плитках, есть всякие снеки, есть консервы, есть вода в баллонах — в общем есть много всего такого, что нам не помешает. И третье, что привлекло наше внимание — это совершенно очаровательный пикап Додж Рэм у здания магазина.
Просто — подходи и выбирай что тебе душе угодно. Машину конечно придется оставить, слишком опасно на машине, мы не знаем ни маршрутов облета местности, ни расположения чек-пойнтов на дороге. Но помечтать то можно…
Конечно — ни один дурак не станет сразу выходить из леса на дорогу, таких дураков сейчас не осталось — все вымерли. Больше получаса майор просматривал всю деревню с прицела снайперской винтовки, я прикрывал его сзади. И не зря — появился одержимый, как и все одержимые последнего времени — вялый и усталый. Получив пулю в лоб — свалился.
— Там чисто… оторвался от прицела майор.
— Двигаемся?
— Не торопясь.
Не торопясь — это значит по-пластунски. Способ передвижения, который я всегда ненавидел — и который является основным для солдата сил специального назначения. В последнее время — с начала девяностых — новое поколение позабыло, что такое настоящий противник и что такое настоящая опасность. Сейчас солдата не заставишь не то что по-пластунски ползать — но и пешком то он с неохотой пойдет, все ездят, даже от штаба в казармы. А вот нас учили ползать в свое время — на границе ФРГ и ГДР. Помните еще — что это за страны такие были. Не помните. А в ГДР тогда стоял русский спецназ, и была Штази — секретная полиция. И тянулась граница через всю страну — граница такая, что ни мексиканцы ни палестинцы, лезущие через возведенные многометровые стены даже представить себе такую границу не могут. Русский спецназ стоял в нескольких километрах от границы в местечке со сложным германским названием — вот там то нас и учили ползать немецкие горные егеря. Иногда просто так на границе бывали, иногда — переправляли агентов и принимали диссидентов. Кое-кто — ходил на ту сторону, вытаскивал людей и получал информацию… Ну и в нашу сторону… ходили. Зазевался… не обратил внимания на шорох, на спугнутую кем-то птицу — и лежишь себе с перерезанным горлом.
Но с другой стороны как-то… спокойнее… Тебя никто не видит, ты не торопишься… Вот до крайнего дома в деревне уже сто ярдов… восемьдесят ярдов…
И тут появился одержимый.
Как назло, этот одержимый был не такой как все, где-то он нашел источник пищи, достаточный чтобы продержаться до сегодняшнего дня. Поэтому — он отличался завидной резвостью. На твари был грубый рабочий комбинезон, серого цвета, весь в грязных пятнах. Выскочив из-за крайнего дома, она уставилась на нас…
Заметила!
Первая пуля прошла мимо, все таки я не первый день стреляю, и вижу когда попадаю, а когда — промахиваюсь. Вторая попала в цель, пробив одержимому грудь слева, там где должно было быть сердце — но тварь уже взвыла, даже не взвыла — завизжала так, что захолодело в душе. Если бы не слышал — не поверил бы, что человеческое существо может издавать такие жуткие звуки.
Третий выстрел — вторая пуля здорово оглушила ее — пришедшийся в то же самое место уложил тварь на месте — но на смену ей уже лезли новые. И их было много…
Пришлось выпустить пистолет из рук — он упал, потому что не был пристегнут ремнем к кобуре, как это делают морские пехотинцы. Эти твари перли так, что из автомата я успел свалить только двоих — третья успела добежать…
От удара я ушел — одержимый бросался так, как бросается хищник из рода кошачьих — сверху, нарывая жертву своим телом. От броска удалось уйти — но пространство я совсем при этом потерял, пришлось упасть на траву. Падая, и видя что промахивается — одержимый каким-то немыслимым образом извернулся и схватил меня за штанину. Но укусить не успел — выхватив из кармана трофейный пистолет, я дважды выстрелил ему промеж глаз, едва не прострелив себе ногу.