Камеру мне предоставили — средней степени паршивости — ни окон, ни нар, все стены и пол отделаны каким-то материалом, упругим, похожим на резинку, без единого шва. Нар нету, туалет — обычный биотуалет, армейский. На прогулки меня не выводили, допрашивать даже не пытались — я за все это время ни разу не видел ни одного из своих тюремщиков. Просто открывалась «кормушка», ты просовывал туда пустой баллон из-под воды и поднос — и тебе в ответ давали полные. Я был уверен в том, что где-то есть камера слежения, но найти ее так и не нашел.
Из одежды на мне были лишь тренировочные повседневные брюки и футболка армейского образца. Никакой обуви — но она тут и не нужна. В общем — попал…
Он появился под вечер, почти сразу после того, как дали еду. А может и под утро — я не знал, утро сейчас или вечер, просто считал что один раз кормят утром, а другой — вечером. Просо открыл дверь — и вошел. Самый обычный человек, среднего роста на вид лет сорок — сорок пять. Лысоватый, чисто выбритый, с красными от усталости глазами. Кто-то закрыл за ним дверь — мельком я успел заметить, что за дверью находится всего лишь другой контейнер — и присел по-турецки у двери. НА нем была такая же как у меня повседневная армейская футболка, камуфляжные штаны, тяжелые десантные ботинки старого образца. Ни часов, ни оружия — по крайней мере ясно видимого. На лице — свежий шрам, без повязки, аккуратно зашитый.
Я смотрел на него и молчал.
Он смотрел на меня — и тоже молчал. Просто сидел и смотрел на меня.
Как то раз я читал книгу про гитлеровских палачей. Старина Адольф вырастил их целую свору в своем Третьем Рейхе. Разговор шел про одного из них — он отправил в газовые камеры несколько десятков тысяч человек. Но в жизни он был самым обычным человеком. У него была семья и каждый вечер, если была такая возможность, он приходил домой. Он болел и брал освобождения от работы. Он интриговал и писал мелочные доносы в Берлин на своих конкурентов.
Он был самым обычным человеком. Не самым хорошим, не самым плохим. Просто так получилось, что его назначили отвечать за ликвидацию евреев — он их и ликвидировал. Как мог.
Обыденность зла. Вот к чему я это. Самый обычный человек сидел передо мной, он больше выглядел как гражданский, военная форма ему совершенно не шла. И этот человек не дрогнув уничтожил большую часть человечества. По приказу, конечно…
Обыденность зла…
— Может быть, мы все же начнем… — сознательно подставляясь, начал первым я — мне уже осточертело сидеть здесь одному и я рад видеть любого живого человека. Даже такого как вы…
— Начинайте… — пожал плечами он — если желаете поговорить, давайте поговорим. Выбирайте тему…
Можно было бы попытаться захватить его в заложники и пробиться. Но я этого делать не стал. Чувствовал — не получится.
— Тему… Может, сначала представимся друг другу? Вы знаете мое имя, я ваше — нет. Как-то нехорошо получается.
— Томас Дьюи — пожав плечами представился человек.
— Так звали кое-кого другого…
— Это мое имя… Я так к нему привык, что другого мне уже и не надо. Да и какое значение сейчас имеет имя? Томас Дьюи — ничем не хуже других.
Почему-то мне показалось, что этот человек сильно устал. Очень сильно устал. И еще — что ему все надоело. Может быть — это только кажется.
— Я Алекс Маршалл. Бывший помощник шерифа в одном техасском округе.
Томас Дьюи неспешно разглядывал меня своими красными от усталости глазами.
— Это ваше настоящее имя?
— В отличие от вашего — да.
— Для помощника шерифа вы неплохо действуете. Очень неплохо. У вас есть навык и к оперативной работе.
— Шериф занимается преступностью забыли?
— Насколько мне известно — в офисе шерифа есть должность следователя и расследованиями занимается он, а не помощники.
— Наш шериф чертовски жадный сукин сын и у нас много чего не было из того что должно было бы быть.
— Вот как? Любопытно? Он жив.
Скрывать смысла не было.
— Да, жив. Как и многие в Техасе.
Томас Дьюи снова долго молчал перед тем как ответить.
— Я рад. Можете мне не верить — но я на самом деле рад. В том что произошло есть нечто… справедливое. Хоть мы и не рассчитывали на то что получилось — все пошло наперекосяк.
— Интересно. А на что же вы рассчитывали?
Томас Дьюи покачал головой.
— Немного на другое. Может быть, расскажу. Меня интересуете вы, капитан Маршалл… Для чего вы пришли сюда?
Вопрос и в самом деле — интересный. И даже банальный. Я никак не мог понять, чего он хочет, на что рассчитывает? По сути меня можно просто грохнуть я — карта отыгранная.