Промахнуться было невозможно – первую обойму я выпустил почти в упор, все тринадцать патронов сорок пятого калибра выпущенных почти без прицеливания, со скоростью автомата угодили в цель. На таком расстоянии пули "Глейзер", да еще в сорок пятом калибре не просто убивали – они калечили, отрывали руки и ноги, разносили вдребезги головы. У самого борта грузовика сразу стало просторнее.
Сменив обойму, я начал стрелять уже прицельно, стараясь попадать в голову.
Попадание в голову с такого расстояния успокаивало навсегда даже одержимого…
– Курт! – не проорал, а скорее прохрипел я, не прекращая стрелять из пистолета.
От стрельбы, от разнокалиберного грохота уже начало звенеть в ушах (А вот попробуйте такое вытерпеть – если стреляют с нескольких стволов с близкого расстояния, а у тебя наушников нет… – прим автора). Но первый натиск одержимых мы отбили.
– А?
– Все вытащили? Надо валить!!!
– Снизу все вытащили! Три ящика погрузить!
– Грузи!! Пару минут и сваливаем!
– Понял! – Одна из винтовок заглохла, видимо Штайнберг метнулся в магазин, за последними ящиками…
Катастрофа, день шестнадцатый
Финикс, штат Арканзас 18 июня 2010 года В первую секунду никто даже не понял, что произошло. Дернулась ручка – и словно лава выплеснулась на узкий пятачок, окруженный стальным полумесяцем автоматных и пулеметных стволов. Истошный, вурдалачий крик ударил по ушам…
Но замешательство не продлилось и секунды – стоявшие перед дверью боевики были опытны, многие прошли войну. Специальный препарат, который они принимали перед заданиями, подавлял их волю – но одновременно наделял их нечеловеческой реакцией и силой. Расплатой за это были сорок восемь часов полной разбитости организма, истощившего свои резервы до конца – но на двадцать четыре часа они становились суперсолдатами. И увидев рвущихся вверх, на вертолетную площадку одержимых, боевики не раздумывая не секунды, одновременно открыли огонь.
Свинцовый град – шестнадцать стволов – буквально разорвал маленький пятачок на куски. Град пуль рвал одержимых на куски, отбрасывал от боевиков. Грохот был такой, что Дэну, почти ничего не видевшему из-за спин боевиков показалось, будто рушится здание. Томас Дьюи спокойно стоял позади шеренги бойцов, даже не поднимая автомата. Об одержимых он знал достаточно, чтобы понимать – они опасны только для безоружных, для гражданских. Группу опытных и хорошо вооруженных людей им не одолеть…
Смолкли очереди, наступила тишина. Оглушающая. Перед дверью, ведущей вниз, в здание лежало, хлюпало, растекалось красными ручейками месиво. Именно месиво, кровавое месиво, по-другому это назвать было нельзя. Вход в здание был почти завален этим самым месивом, нарубленным пулями мясным фаршем, изрешеченная градом пуль железная дверь висела на одной петле. Остро пахло кровью, порохом и еще чем-то непонятным.
Приказов отдавать не имело смысла, свой маневр каждый знал сам. Несколько солдат начали оттаскивать, отпихивать в сторону куски тел, чтобы освободить проход, другие прикрывали своих товарищей, направив перезаряженные автоматы на черный провал двери в готовности изрыгнуть новую порцию свинца.
В этот момент Дэна буквально вывернуло наизнанку на резиновое покрытие вертолетной площадки, он упал на колени, исторгая из желудка зловонные струи съеденного утром завтрака, давясь слюной и кашляя. В желудке словно извивался комок ядовитых змей.
– Вставай, вставай… – Томас Дьюи легко, словно пушинку поднял Дэна с колен за шиворот, похлопал по спине – как видишь это совсем не то, что на экране компьютера, так ведь. Привыкай…
Один за другим, шагая по кровавому месиву, бойцы исчезали в темном проеме ведущего в здание хода. В какой то момент Дэну показалось, что они, один за другим, спускаются в ад…
Катастрофа, день шестнадцатый
Альбукерк, штат Нью-Мексико 18 июня 2010 года Тяжелый ящик с шумом грохнулся под ноги, проехал куда-то к краю кузова.
– Последний! Больше нет!
– По машинам! Энджи, давай к Питеру в машину!
– Поняла!
Черт его знает, что у него с ногой после укуса одержимого. С одной стороны, благодаря вакцине мы несовместимы – а с другой такой укус сам по себе опасен и здоровья не прибавляет. Конечно, я сильно рисковал, оставаясь в Хаммере один – и водитель и стрелок в одном лице. Но другого выхода не было…
Отстреляв до конца обойму Глока, я прыгнул вниз, с кузова Форда, бросился к Хаммеру. Не знаю, бегал ли я когда-нибудь так… Наверное нет. Уже через секунду я рванул дверцу машины, плюхнулся на сидение водителя. Пока бежал – каждое мгновение ждал удара в спину, броска с крыши. Пронесло…
Взревел двигатель, запустившийся с первого поворота ключа. Через переднее стекло ничего видно не было, оно все было перемазано кровью, вдобавок прямо на капоте лежит дохлый одержимый. Но в боковое стекло видно было – глянув на мгновение я увидел, как Энджи, не выпуская из рук винтовки юркнула в РейнджРовер, захлопнув за собой дверь, как хлопают двери грузовиков – и в этот момент одержимые прорвались в периметр…
Что-то тяжелое ударилось об капот машины. Внезапно я понял, что люк в Хаммере открыт, и в любой момент в салон может ввалиться одержимый. Резко обернулся назад, шарахнул кулаком по кнопке, приводящей в действие люк – крыша поползла назад. Досматривать, как закроется люк было некогда – от сильного удара на меня чуть не вывалилось лобовое стекло, еще один удар пришелся в дверь. Глянув перед, через перемазанное окно увидел какую то черную тень на капоте…
Все, медлить дальше нельзя. Или уезжаем – или здесь и останемся…
Нажал на газ, вывернул руль вправо – и тяжелая черная машина с трудом сдвинулась с места, откуда-то из-под колес раздался жуткий вопль. Кто не спрятался – я не виноват…
Через лобовое стекло видно было предельно хреново – но я понял, что мы выехали на дорогу – и тут же резко, в пол затормозил. Сидевший на капоте одержимый не удержался и с воплем полетел под колеса, труп свалился куда-то вбок. Есть!