Пробивая так сильно, как могла, компенсируя свой дефицит в росте, я вскоре стала выматываться и останавливалась немного дольше, чем время, необходимое для одного глотка воздуха. Теперь я почувствовала, что мне нужно несколько. Или несколько десятков.
Глядя на Мэтта, тяжело дыша, я изо всех сил пыталась выговорить пару слов.
— Ты… — Я действительно не знала, кто он. — Ты ужасный с*кин сын.
С его все еще проклятыми мерцающими глазами, он выглядел задумчивым на мгновение.
— Ну… может быть. И меня определенно называли хуже.
— Ну, теперь тебе будет только хуже… — Я сделала паузу, чтобы сделать пару глубоких вдохов. — Потому что теперь, когда я разогрелась, бить тебя не так больно, для моих запястьев, как это было сначала. Так что теперь, я действительно собираюсь начать бить тебя. Лучше приготовься.
Я была тем, кто должен был делать фиксацию, потому что, хотя следующий удар, который я нанесла Мэтту в грудь, даже не стер разрушительно сексуальную полу-ухмылку с его лица, он отправил поток свежей боли, от моего запястья к моему предплечью.
Не в состоянии замаскировать боль, я поморщилась, пожимая руку в попытке облегчить боль в запястье и руке. Тем не менее, я не хотела, чтобы Мэтт знал, что я остановилась из-за боли. Я хотела, чтобы он думал, что я остановилась просто из-за того, что на мгновение преодолела гнев.
— Ты ужасный ублюдок, Мэтт. Ты полный псих. Я знаю, что мои удары причиняют тебе боль. Ты просто слишком упрям, чтобы показать ее.
Я отбросила свой левый кулак, который в настоящее время не болел, намереваясь нанести удар по центру груди Мэтта; но прежде, чем я смогла это сделать, он поймал мое запястье и крепко сжал его, чтобы остановить меня, не ухмыляясь больше, но нахмурившись.
— Ладно, хватит. Я не хочу, чтобы ты поранилась.
— Навредить себе? Ты не хочешь, чтобы я поранилась? Как ты смеешь!
С моим гневом, вспыхнувшим еще раз, я попыталась ударить Мэтта правым кулаком, но снова, как с моим левым запястьем, он поймал мое правое запястье и держал его крепко.
— Я серьезно говорю, Кайли. Остановись. И я говорю это не потому, что боюсь, что ты причинишь мне боль, а потому, что я действительно боюсь, что ты сломаешь себе запястья. Пожалуйста, прекрати.
Теперь у меня не было выбора, кроме как остановиться, потому что он держал мои запястья с такой твердой хваткой, что я знала, что не смогу вырваться из него. Мой гнев, однако, не был полностью израсходован. И мои ноги, и ступни все еще были свободны. И Мэтт практически умолял меня сделать все, что в моих силах. И, может быть, я не думала, что простые удары по его туловищу будут моими «лучшими».
Я не настолько бредила, чтобы думать, что пинать Мэтта там, где было бы действительно больно, было бы хорошей идеей. Я определенно не хотела причинять ему длительную боль или постоянную травму. Я, однако, хотела заставить его вздрогнуть, только немного, и только один раз. И теперь я думала, что быстрый, легкий удар по одной из голеней теннисной туфлей с резиновым носком может быть простым способом сделать это.
Пытаясь обмануть Мэтта и заставить его думать, что весь пыл оставил меня, я перестала бороться и просто вздохнула, опустив голову. Прошел долгий момент, прежде чем я внезапно отдернула ногу, а затем позволила ей сорваться, нацелившись на левую голень Мэтта. Однако прежде чем смогла достичь моей целью, я обнаружила, что внезапно развернулась на пол-оборота. Мои запястья были отпущены на долю секунды, но затем снова пойманы.
И теперь мои руки были скрещены на груди. Я даже не была полностью уверена, как это произошло или как Мэтт это сделал. Все, что я знала, это то, что в течение половины секунды он поместил меня в какой-то удерживающий захват спиной к его твердой груди и прессу. Мои руки были словно замок на груди. Как и прежде, Мэтт держал мои запястья с такой крепкой хваткой, что я знала, что бороться будет бесполезно. Не в состоянии помочь себе, хотя, я старалась, заметила собак через кухню, обе глядели поверх их костей на Мэтта и меня.
— Отпусти меня!
Мэтт ответил только, одним словом.
— Нет.
— Я не собиралась пинать тебя в самое ценное, я целилась в твою голень.
— Конечно.
— Правда!
Он не ответил, и я возобновила свои усилия, чтобы вырваться на свободу, изо всех сил пытаясь вытащить свои запястья из его рук.
— Просто отпусти меня, и я больше не буду пытаться ударить тебя в голень. Обещаю.
— Ну, это не единственная причина, по которой я делаю то, что делаю, Кайли. Попытка защитить себя даже не главная причина. Я правда не хочу, чтобы ты навредила себе, продолжая бороться со мной. Я понятия не имею, как долго продлится твой гнев.