Максим остановился, словно получив удар в лицо. Кристина видела, как рушится его мир.
– Ты разрывал грудины людей голыми руками, вытаскивал их сердца на глазах их детей и внуков! – продолжал Артур. – И наслаждался этим! Я видел твоё лицо! Ты был зверем! Монстром! И таким остался!
Что-то внутри Максима окончательно сломалось. Вся боль, вся вина, все годы мнимого искупления – всё это обратилось в чистую, концентрированную ярость.
Он набросился на Артура с такой силой, что они оба пробили мраморную колонну. Два вампира дрались не как люди – они дрались как силы природы. Их удары крушили армированные стены, их когти оставляли борозды в камне.
– Теперь ты понимаешь! – кричал Артур, уклоняясь от смертоносных ударов. – Мы одинаковы! Мы всегда были одинаковы!
Максим не отвечал. Он просто убивал. Методично, безжалостно, с той самой яростью, которую так долго держал в узде.
Кристина видела этот бой и ужасалась. Это был не её Максим – это было что-то первобытное, нечеловеческое. Зверь, которого он прятал внутри себя все эти годы.
Финальный удар разорвал Артуру горло. Старый вампир рухнул на пол, заливая мрамор кровью. Он не был готов к этому, но даже сейчас хотел морально уничтожить Максима.
– Наконец-то... – прохрипел он умирая. – Наконец-то ты... показал своё настоящее лицо...
Максим стоял над его телом, весь в крови, глаза горели красным светом. Дариус, отбиваясь от охотников, попытался подойти к нему.
– Максим!
– НЕ ПОДХОДИ! – рявкнул тот, и Первородный отступил.
Зверь был выпущен на свободу.
Пока Максим терял свою человечность в схватке с Артуром, а зал содрогался от взрывов и криков, Ева сделала выбор, который изменил всё.
Кристина пыталась добраться до пробитой Рэем дыры, но охотники блокировали путь. Серебряные пули просвистели рядом с её головой, заставляя нырнуть обратно за опрокинутый столик.
Она видела, как Зоя отбивается от троих боевиков, используя ножи из сервировки. Виктор Долгоруков прикрывал отступление молодых вампиров, но сам был тяжело ранен серебряными пулями. Крис пыталась отыскать глазами Эдварда, но его нигде не было видно.
И тогда Ева появилась рядом с ней. Она наблюдала за хаосом боя, старалась не попасться под удары, но думала только об одном – о поцелуе Максима и Кристины, об их признаниях в любви. Так больше продолжаться не могло. Если она не может быть с Максимом как человек, пусть Кристина узнает, каково это – быть проклятой вечностью.
– Что ты... – начала Кристина, но не договорила.
Клыки Евы впились в её шею. Крис закричала.
Боль была ужасающей. Не просто физическая боль от укуса – боль всего существа, которое чувствовало, как в него вливается что-то чужое, как меняется каждая клетка тела.
– НЕТ! – закричала Кристина. – Я не хотела! Я хотела остаться человеком!
Она изо всех сил оттолкнула Еву от себя.
Ева, явно вне себя, хохотала и плакала одновременно:
– Я знаю... Пусть теперь и твоя жизнь станет невыносимой...
– ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! – Максим появился как ураган, весь в крови Артура, глаза горели красным светом.
Ева повернулась к нему. Лицо её было мокрым от слёз.
– Теперь ты можешь быть с ней вечно... – сказала она горько. – Или она просто умрёт от превращения. Как знать...
Кристина корчилась на полу, её тело билось в конвульсиях. Вирус попал в её кровь. Она чувствовала, как её сердце замедляется, как кровь становится холодной, как человеческая теплота покидает тело. Каждая клетка умирала и возрождалась заново, уже не человеческой. Превращение началось, и остановить его было невозможно.
– Прости меня... – прошептал Максим, опускаясь рядом с ней. Его затрясло. Впервые в жизни он не понимал, что ему делать. – Я не усмотрел…
Он прокусил собственную вену на запястье и дал ей свою кровь – единственный способ стабилизировать превращение и не дать ей умереть в агонии.
Кристина нехотя пила, и Максим чувствовал, как их жизни переплетаются навсегда. Теперь она была связана с ним и Евой узами, которые не разорвать никогда.
– Максим... – позвала его Ева слабым голосом.
Он резко повернулся к ней, в глазах всё ещё пылала ярость. Он вскочил и опасно приблизился к ней. Ева попятилась.