– Ты отняла у неё человечность! Она НЕ ХОТЕЛА становиться вампиром!
– У Амели действительно был сын... – словно в бреду прошептала Ева, не обращая внимания на его гнев. – Жан-Люк Левек... семья в Бретани... Твоя кровь не умерла... найди их... потомки...
Максим застыл. Амели... сестра, которую он оплакивал уже два столетия...
– И Максим... – Ева улыбнулась сквозь слёзы. – Я действительно любила тебя. Всегда любила...
Его ярость вспыхнула с новой силой. Хватит! Пришло время расплаты. Слишком многое он прощал Еве за эти годы. Кристина больше не человек. Её выбор отнят, её жизнь изменена навсегда. Пришло время расплаты.
– Ты разрушила её жизнь! – он схватил Еву за горло, но она не сопротивлялась.
– Сделай это, – прошептала она. – Я устала жить. Устала любить того, кто не любит меня. Пусть это будет твоя рука... последнее, что я почувствую...
Что-то в её голосе – эта страшная усталость, это принятие смерти – на мгновение пробилось сквозь его ярость. Но только на мгновение.
– Прости меня за всё... – прошептала Ева. – И спасибо... за эти двести лет иллюзий...
Максим сжал на её горле обе руки. Послышался хруст ломающихся костей. Ева обмякла, на её лице застыла странная умиротворённая улыбка. Наконец-то покой. Наконец-то больше не будет боли.
Максим отпустил её тело. Ярость начала отступать, оставляя пустоту. Что он наделал?
– Чёрт возьми... – раздался потрясённый голос.
Эдвард стоял в нескольких шагах, глядя с ужасом на эту сцену. Мёртвая Ева. Кристина без сознания, превращающаяся в вампира. Максим с окровавленными руками.
– Эдвард... – начал Максим.
– Двести лет я смотрел, как ты разбиваешь ей сердце. Снова и снова, – тихо сказал Эдвард, опускаясь рядом с телом Евы. – Я молчал, потому что думал, что однажды ты поймёшь, что она значит для тебя. Но ты никогда не видел в ней ничего, кроме обузы. А я... я любил её с первого дня, но она видела только тебя.
– Она превратила Крис против её воли! – оправдывался Максим. Его ярость начала отступать.
– Ты убил её... – Эдвард поднял глаза, и в них была боль и отвращение. – Не в пылу битвы, а как чудовище, из ярости. Ты чудовище, Макс.
– Эдвард...
– Ты извёл её ревностью, – продолжал Эдвард поднимаясь. – Это ты превратил Крис в то, чем она не хотела быть. Всё, к чему ты прикасаешься, ломается.
Максим хотел что-то сказать, но слова не шли.
– Только из уважения к нашим годам дружбы я не убью тебя сейчас, – холодно сказал Эдвард. – Но ты мёртв для меня отныне.
Он наклонился и бережно поднял тело Евы.
– Она заслуживает достойных похорон. В отличие от тебя.
Эдвард направился к пробитой дыре. Солдаты, видя мёртвое тело в его руках, не решились стрелять.
– Эдвард! – позвал Максим.
Тот не обернулся. Исчез в дыре, унося с собой остатки их вековой дружбы.
Бой продолжался ещё полчаса.
– Довольно, – сказал вдруг Засецкий, поднимая руку. – Прекратить огонь.
Стрельба стихла. В наступившей тишине были слышны стоны раненых. Когда дым рассеялся, зал было невозможно узнать. Мраморные колонны разрушены, стены покрыты следами от пуль и когтей, пол залит кровью – и человеческой, и вампирской.
Мадлен и Лиу сумели прорваться через дыру вслед за Эдвардом. Дариус и Димитрий были тяжело ранены, но живы. Ли Вэй потерял всех из своего клана. Мария Тереза получила серьёзные химические ожоги. Ольга Муромская сидела на полу, прижимая к груди тело одного из своих людей – совсем молодого вампира, которому было всего пятьдесят лет от роду.
Охотников погибло очень много. Засецкий потерял больше ста пятидесяти человек – вампиры продали свои жизни дорого. Крюгер был в ярости от потерь, но добился своего. Медиатор Анна была захвачена, большинство вампиров пленены или убиты.
Кристина лежала без сознания на руках Максима. Он смотрел на неё и понимал, что она больше никогда не будет прежней. Человеческая жизнь, о которой она мечтала, осталась в прошлом.
Ярость ушла, оставив в душе Максима пустоту.
Рэй мёртв. Артур мёртв. Ева мертва. Эдвард больше не друг. Кристина больше не человек. Эту битву они проиграли.