Максим смотрел на бессознательную Кристину и думал о словах Артура. «Мы одинаковы». Может, он был прав. Монстр не может измениться. Он обречён разрушать всё, к чему прикасается.
В зале пахло кровью и смертью. Победителей в этой битве не было – только чудом выжившие и мёртвые. И те, кому предстояло жить с тем, что они натворили.
Эпилог
Крюгер поднял руку, и его искажённое огнём лицо расплылось в жуткой улыбке:
– Применить специальное оружие. Всех на пол!
Воздух наполнился шипением. Из специальных установок начал распыляться газ – бесцветный, но со странным металлическим запахом. Вампиры, которые хоть и были разбиты, но не собирались сдаваться, внезапно начали задыхаться.
– Серебряная пыль в аэрозоле, – прохрипел Дариус, падая на колени. – Проклятье... хитро придумано...
Тело Кристины всё ещё корчилось от превращения. Мир вокруг превратился в кошмар из звуков и обрывков ощущений. Вопли раненых вампиров. Грохот автоматов. Приказы.
– Крис! – где-то далеко звал её голос Максима. – Крис! Ты слышишь меня?!
Она пыталась ответить, но из горла вырывались только хрипы. Превращение добивало её, выжигая остатки человеческого.
Вроде бы послышался крик Максима. Чьи-то тяжёлые ботинки застучали рядом. Грубые руки схватили её за плечи, потащили куда-то. Голоса:
– Это она? Медиатор?
– Да. Приказ чёткий – живой и невредимой.
– Проклятье, она горячая как печка. Что с ней?
– Превращается, видимо. Кто-то её укусил в неразберихе.
– Засецкий будет в восторге, – голос Крюгера. – Медиатор-вампир... такого ещё не было. Теперь у него будет идеальное оружие против обеих сторон. Несите её.
Кристина хотела кричать, сопротивляться, но тело не слушалось. Она провалилась в темноту.
Потом были только обрывки. Кто-то нёс её по коридорам. Звук открывающихся дверей. Холодный воздух улицы. Двигатель машины.
И последнее, что она услышала перед полной потерей сознания:
– Вот так и знал, что вас нельзя одних отпускать.
Кристина очнулась в аду. Сколько времени прошло? Часы? Дни? Она не знала. Время потеряло смысл в бесконечной агонии превращения.
Каждая её клетка горела огнём. Пот заливал глаза, одежда прилипла к телу. Ощущение было хуже любой болезни – словно каждый орган перестраивался заново, каждая кость ломалась и срасталась по-новому.
– Наконец-то, – раздался знакомый голос. – Думал, ты не очнёшься.
Кристина с трудом повернула голову. Перед ней сидел Лев, его лицо выражало облегчение и тревогу одновременно.
– Лев? – голос прозвучал хрипло, незнакомо. – Что... где я?
– В безопасности. В бункере.
Она попыталась сесть, но мир закружился. Что-то было не так с её зрением – всё казалось слишком ярким, слишком чётким. А в глубине сознания ворочалось что-то голодное и хищное.
– Я чувствую... – она сглотнула. – Мне нужно...
– Кровь, – кивнул Лев. – Ты чувствуешь жажду. Это нормально для новообращённого вампира.
Он протянул ей пакет с тёмно-красной жидкостью.
– Синтетическая кровь. Пей.
– Нет! – Кристина отшатнулась. – Я не... я не хочу быть...
Она вспомнила всё, что произошло с ней. То, как Ева вцепилась ей в горло, и то, как максим заставил выпить свою кровь. Крис всё поняла. Назад дороги не будет. Она заплакала. Горестно, искренне.
– Я хотела семью... детей... нормальную жизнь... – всхлипывала она. – Теперь всё это невозможно.
Лев молчал, давая ей выплакаться. Иногда нужно оплакать потерянное, прежде чем принять новое. Когда она успокоилась, он снова протянул пакет с кровью.
Голод был сильнее отвращения. Она схватила пакет и начала пить жадно, отчаянно. Вкус был мерзким, но с каждым глотком становилось легче. Боль отступала, сознание прояснялось.
Когда она допила, то заметила, что Лев внимательно на неё смотрит.
– Что? – спросила она, вытирая губы.
– Глаза, – ответил он. – Они периодически становятся золотыми. Как у очень старых вампиров. Но ты новорождённая...
Кристина увидела зеркало на стене. Поднялась и посмотрела в него. Отражение – а оно, на удивление, было – заставило её вздрогнуть. На первый взгляд она выглядела, как прежде, но что-то и изменилось. Черты стали чётче, кожа бледнее. И глаза действительно иногда бликовали золотом.